А что она?

- Она сказала я порок. Средоточие греха.
Она сказала на порог отныне не пускать меня.

- А ты ей что? Дала отпор? Сказала все как есть?

- Зачем? Нелепый разговор. Мне что на стены лезть?
Я состоящий из утрат, кусок побитой плоти,
Я самый первый самиздат, который вы найдете,
Я все семь смертных, чернее vantablack,
Я новый Алькатрас, готовлю свой побег.

- Это она тебе сказала? Это она тебе внушила?

- Не то что бы дословно. Я там слегка смягчила.
Суть в том что я Иуда, разврат, агония и спесь.
Она сказала я оттуда, куда ей в жизни не залезть.
Сказала я пятерка кубков, сказала хуже чем чума.
Сказала словно совокупность шизофрении и бельма.
Я примесь водки и абсента - дурман превосходящий.
Я написала «Оставь надежду всяк сюда входящий».
Токсин в прямом его значении, отрава во плоти.
Причина бед, само крушение.

- Ну надо же. С ума сойти.

- Я из ваты наверное соткана, из ниток наверное сшита.
Вспомнить бы сколько прОжито и будет еще прожИто.
Да, я последний злодей, мерзавец каких поискать,
Да, мое кредо лгать, резать, мочить, избивать,
Я омоним змеи Тайпан, я бессовестно едкий чад,
Я та, на которую смотрят и тут же отводят взгляд,
Я лермонтовский Печорин, бескостный антигерой:
«Я давно уже живу не сердцем, а головой».
Меня надо жалеть, желательно подлечить.
Возможно надо на крест и к стенке приколотить.
Ночь моя - вальпургиева ночь. Руки - ржавые вилы.
Милая, если бы было невмочь - рвались бы жилы.
Я черной кошкой дорогу перебегаю встречным,
Среди всех параллельных я становлюсь поперечным,
Подсудимых на каторгу ведут в мою спальню, так вот

Ты думаешь преувеличено? Дорогая, наоборот.