Распался занавес

Распался занавес, упёрся в две стены.
Выходят из малиновой волны
артисты. Вместе с ними тень поэта
вдоль задника ступает робко. Вдеты
неверно руки в рукава его пальто,
сбит галстук нервенно, чернильное пятно
у ворота, как будто тайный знак,
и вроде не пальто на нём, а фрак.
Идут артисты, взоры их туманны,
они безумны, горячи и странны.


И вот кулис сдвигаются пределы,
меняет время ход, пространство меру,
Земля пылает, будто юная планета,
в изящном галстуке поэт-не тень поэта!
Блистает фрак, движения верны,
Глаза его печальны и умны.

И всё условней в десять раз, правдивей в сто.
Вот самолёт бумажный, вставши на крыло,
скользит жемчужным ветром над землёю,
прозрачной стрихотворною строкою;
летит мечтой средь неземных орбит.
Пусть вместо Солнца маленький софит.
Отерши глину рыжую с лица,
душа, уже познавшая Творца,
себя зрит снова в зеркале и в мире.
Качают ходики невидимые гири.
шипят щелястые полоски-половицы,
изнанка скрыта пыльной багряницей.
Душа седлает самолет бумажный,
и что бумажный он совсем не важно.
Бумажное ль, стальное ль – все равно…
Лишь было бы, лишь было бы крыло!

Ил. А.Тышлер Театр-женщина