вкус небесной манны

Август, август, кто там крайний
в город, в зной и раскардаш?
Разве стоило стараний
то, за что гроша не дашь?
Будни проще воскресений,
смену сдал - маршрут один -
здравствуй, город чужеземный,
душ залётных господин.
Все старания насмарку,
как себя удержишь тут?
Вон в траве коробки мака,
эти к завтрему сметут.
Каждый первый хлещет пиво,
каждый третий пьёт вино,
у фонтана сохнет ива
или высохла давно.
Жарко, руки сунь в карманы,
сыщешь мелочь - проживём,
вспомним вкус небесной манны
с каждым встречным существом.
Птицей, зверем, гражданином,
с кем - не важно, всякий свой.
Манна - тортом именинным
с грушей, фиником, айвой.
Пить не будем, лишь покурим -
жарко будто бы в аду.
Голубь смотрит взглядом курьим,
нагло требует еду.
Брошу крошки, клюй, чего там,
есть дающего рука,
только ты не путай с чёртом
пьющего еретика.
Чтоб искал в девонском иле
бесполезно, хоть кричи,
фото тех, кто так любили,
и от города ключи.

***

И о хорошем - нам ещё дано
пожить немного в августовской смуте.
Кругами Данте падает на дно
горящих дней, и просит - зарифмуйте
всё то, что было - нужно повторять
свои ошибки в каждой новой эре -
они по кругу вносятся в тетрадь
того же, но другого Алигьери.
С чего начнём? Домашнее вино,
отец в трудах, а мать у колыбели,
и я - младенец, знающий давно,
что выход в мир - всего лишь казус белли
для тех, кому и ад уже не ад -
рутина перебранок и запоев.
Родишься - и тебя приговорят,
сомнениями не обеспокоив
поникший сад и Данте за столом.
Вино в бутыли выиграет в уксус,
пока он пишет стёршимся стилом -
прими свой ад, как должное, не куксись.
В саду листва осыплется, шурша,
и где-нибудь, под яблоней раздетой,
задумается сызнова душа
о жизни той, что будет после этой.

***

В Бога бы поверить, но не очень
верится под ленту новостей,
видно, под безбожие заточен
диктор - эрудит и грамотей.
Что ж ему не жить, не веселиться -
тех спасли, а тех разбили в хлам,
и сопровождающие лица
вторят - всем воздастся по делам,
денежки подсчитывая бодро,
боженьку за всё благодаря,
барышень заманчивые бёдра
щупают, стесняясь, втихаря.
Бьют и режут, кровь течёт с экрана,
думаешь - да что не так со мной?
Знать, для веры в Бога слишком рано,
больше веры ленте новостной.
Диктор - пусть не мытарь, так меняла,
так что даже слушать не спеши
проповедь центрального канала
ночью о бессмертии души.