О неизвестных личностях...

   Этот, по-весеннему, солнечный день, начался для Квинта Вариния Метелла с весьма и пренеприятной неприятности, которая произошла с ним по дороге на форум Митридата, когда пролетавшая над ним corvus corone прямо с ходу обгадила его белоснежную toga pura, которую всего лишь за полчаса до этого он приводил в надлежащий вид, оправляя на ней каждую складочку. Теперь же на ней красовалось свежее пятно, что никоим образом и не украшало владельца самой тоги. Но не возвращаться же домой. Позже, уже вечером, он всё пытался вспомнить, а пролетела ли она над ним справа налево, иль - слева направо, и к чему и были бы эти предзнаменования, если расспросить об этом Клодия из коллегии авгуров, который на днях пытался его убедить, что во всяких проявлениях природы можно усмотреть волю богов и надо лишь внимательнее подмечать всё происходящие вокруг нас.
   Вдобавок, он ещё и на что-то такое наступил, и теперь весь ход его мыслей был только о том, а той ли дорогой он сегодня вышел из дому, и не прогневал ли он кого-либо из богов, которых он совсем и недавно высмеял в своём подражании Аристофану. Ту его пьесу уже собиралась поставить труппа бродячих актёров из Сиракуз, и он уже предвкушал о том времени, когда о нём начнут говорить, как о виднейшем античном комедиографе.
   Ну а пока, он неспешно продолжал свой путь, и ласковое солнышко припекало его голову, и из окон лупанариев высовывались приветливо улыбающиеся ему подруги его былых вечеринок, потому как, в последнее время он стал задумываться о своём облико морале и ценить своё dignitas, а потому и стал вести куда и более праведный образ жизни, соответствующий его истинному нраву, а не тому, который он избрал для себя до этого. Ведь он и в самом деле был высокоморально-нравственным человеком, хотя и сочинял комедии.
   Но, впрочем, сдался нам этот Квинт Вариний Метелл - этот так и несостоявшийся античный комедиограф, - о котором до нашего времени так и не дошло абсолютно никаких сведений, и пусть он так и идёт своею дорогой. А мы лучше вспомним о другом человеке, имя которого тоже абсолютно никому не известно. Ведь это же так интересно читать о тех людях, о которых абсолютно никто и ничего не хочет знать, будь они хоть семи пядей во лбу, но просто им не повезло хоть как-нибудь вписать своё имя в мировую античную историю.
   Иль, хоть кто-нибудь из нас в наше время хоть что-нибудь знает о Сексте Сертории Долебале? Нет, никакими такими особыми делами и талантами этот Секст не прославился и вовсе. Он не писал многословных трактатов о правилах строительства акведуков, не ходил в военные походы под предводительством Аменхотепа Второго, не строил по всему Средиземью пропилей и не ваял Венер Таврических. И если до нашего времени так и не дошла комедия "Троглодиты в Хамунаптре", то ту, недошедшую до нас, комедию написал тоже, отнюдь, не Секст Серторий Долебала, а кто-то и совсем уже другой (и тоже нам абсолютно неизвестный автор). А тот Секст (в отличии от Квинта) просто торговал пирожками близь цирка Ганнибала, что и расположен аккурат в низине Субуры между холмами одного исторически древнего города, расположенного в северном полушарии нашей планеты.
   Но почему мы о нём вспомнили? Да просто так. Как-то, в уже и прошлой нашей реинкарнации, довелось нам подниматься в 1022 году уже нашей эры на пирамиду Хеопса, и там, на самой её вершине, мы и увидели высеченную кем-то (а кем - это и вообще неизвестно) на каменном блоке рекламную надпись: "Самые лучшие пирожки с повидло - у Секста Сертория Долебалы. Rome, вблизи цирка Ганнибала, налево за углом. Постоянным клиентам - скидки". И ещё, воткнутый в стык между блокам указатель, и впрямь уводящий куда-то за угол каменного блока самой пирамиды.
   Но мы и не берёмся судить о качестве того товара, хотя, пирожки мы и любим, особенно, когда они хорошо прожарены, а повидло - из фейхоа, но нам сейчас гораздо интереснее лишь то, что такой человек и в самом деле существовал, и торговал он именно этими самыми пирожками, а, значит, на эти самые пирожки в Средиземье был хоть какой-то спрос. Хотя и Тацит, и Тит Ливий могли бы о нём и упомянуть, притянув его личность за уши хоть к какому-нибудь и более известному человеку, иль мировому событию поздней античности. Но они его так и не упомянули. А потому и сказать что-либо более определённое о том Сексте мы и не имеем никакой возможности.
   Но ведь как оно бывает? Вот возьмёт, к примеру, какой-нибудь современный автор, специализирующийся на понаписании романов на античную тему, да и сделает он подобных личностей героями своего многотомного повествования. И это где-нибудь на задворках того самого романа будут упомянуты всякие там Сципионы иль Периклы, а вот в самом центре произведения будет гордо возвышаться личность вот такого вот весьма и незначительного человека, вокруг которого и развернуться все дальнейшие события, в которых он и будет принимать своё самое неактивное участие. Но все мы, в какой-то мере, хотим, чтобы мир вращался именно вокруг нас, да так оно и бывает, когда именно через призму своего восприятия мы и воспринимаем окружающую нас действительность. И если повернуть свою голову направо, то справа от нас будет одна часть Вселенной, а если повернуть её налево, то уже и совсем другая. И пусть мы и не столь значимы, и о всех нас через over 9000 лет всё равно позабудут, но ведь и нам самим тоже хочется хоть какого-нибудь внимания. Особенно, если мы его заслуживаем (или думаем, что уже его заслужили).