Тайна Тайной вечери

Последний вечер на Земле в кругу своих учеников,
В последний раз он ест и пьет с любимыми друзьями,
А завтра грешными устами
Предаст его один из них охране ищущих его врагов.
Он будет распят. Так велел Отец.
Но боль его не отделима от отцовской боли.
Он не порочит этой доле,
Лишь бы страданиям людей пришел конец.
         Художник кончил трапезу писать
И вдруг задумался над собственной картиной.
Ушел в себя, какой-то мыслью томимый,
Исчезла прежняя напористая стать.
Теперь часами он стоял,
Всё вглядываясь в то, что он один лишь видел.
Великий Леонардо тайну «Вечери» познал
И этим сам себя перед собой унизил.
Он не достиг того, чего хотел.
Он рисовал не человека – Бога!
Но это было выше допустимого порога,
Но это был возможного предел.
Ему хватило сил подобное признать
И он смирил свою гордыню.
Согнув свою негнувшуюся спину,
Теперь он мог лишь только созерцать.
Он был Великим Мастером, не знавшим поражений.
Он первым был в своём кругу
И вот теперь он понял слово «не могу»,
Хотя и сознавал, что он не человек, а гений.
         И как-то Папа захотел взглянуть на полотно,
Точней на фреску на стене столовой.
Он слышал, что художник «тянет» с окончанием панно,
Но это не вязалося с его натурой строгой.
         Увиденным был Папа потрясен.
Прекрасное панно взывало к восхищенью
И Папа с укоризной, полной осужденья,
Взглянул на Леонардо, удивляясь, чем он угнетен.
«Ты чудо сотворил, – сказал он Леонардо, –
Зачем ты тянешь, что тебя томит?
Каприз твой, право, мне претит.
Я вижу не картину здесь, а жизненную правду».
«А вы смогли б нарисовать мне Бога? Я видел вами нарисованный портрет, –
Ответил Леонардо. – Вы рисуете неплохо».
«О, нет! – ответил Папа. – Бога? Нет!»
«Я тоже не могу. Я не шучу», – ответил Леонардо строго.

Апрель 2016 г.