В мои глаза ты загляни сперва,
Найди в них свет, любовь и ласку.
И я скажу тебе слова,
Начну свою про сердце сказку.
Я долго шёл среди дорог,
Устал и выбился из сил.
Переступив через порог,
До дна из чаши мёд испил.
И понял я – к чему искать
Судьбы своё благоволенье.
Любить и ждать, любить и ждать –
Вот жизни есть предназначенье.
Но я не мог, душа опять
Желала странствий и объятий.
И я хотел себя распять,
Чтоб быть с тобой среди заклятий.
Не нужно было говорить,
Чтоб ты в глаза мне заглянула.
Ведь слёз твоих мне не испить,
И ты давно уже уснула.
Сказание о сказке
© Copyright: Сергей Капцев, 2022
Свидетельство о публикации №122080802861
Свидетельство о публикации №122080802861
Рецензии
Прекрасный образчик любовной лирики Сергей создал 16.01.1998 года. Сколько в нем теплоты, нежности, очарования и ласки. Это стихотворение — тихий и пронзительный монолог, произнесённый в пустоте. Оно построено на мощном драматургическом контрасте: между развернувшейся в сознании лирического героя «сказкой» сердца и жестоким, односложным фактом финала, перечёркивающим все его построения. Это история не столько о любви, сколько о готовности к ней, которая осталась без адресата.
Герой начинает с прямого, открытого жеста-приглашения: «В мои глаза ты загляни сперва». Он верит, что в них можно найти «свет, любовь и ласку» и что это станет началом «сказки». Далее следует откровенная исповедь уставшего путника, который, кажется, обрёл смысл: «Любить и ждать — вот жизни есть предназначенье». Однако эта найденная мудрость тут же отрицается природой его души, которая «желала странствий и объятий» и была готова на жертву («распять себя»). В этих строфах — вся история мятежного, ищущего сердца, которое хочет обрести покой в другом человеке. Финальное четверостишие обрушивает всю выстроенную поэтическую реальность. Оказывается, диалога не было и быть не могло. Все предыдущие слова были внутренним монологом, игрой воображения. Жестокая правда выражена с леденящей простотой: «Не нужно было говорить… И ты давно уже уснула». Последние две строки — финал всей драмы: «Ведь слёз твоих мне не испить» (ты недоступна для сострадания, для диалога) и «ты давно уже уснула» (ты мертва, далека, ушла безвозвратно). Сон здесь — метафора непреодолимой границы между мирами.
Язык стихотворения прост и лишён вычурности, что делает финальное признание ещё более шокирующим и достоверным. Рифмовка и ритм плавные, повествовательные, что соответствует интонации доверительной исповеди. Ключевой приём — обман читательского ожидания. Первые четыре строфы убеждают нас в реальности происходящего диалога или, по крайней мере, встречи. Пятая строфа, написанная с той же интонационной простотой, эту иллюзию безжалостно разрушает. Образы «чаши мёда», «распятия», «заклятий» придают личной драме архетипическую, почти мифическую глубину.
Это стихотворение — о самой мучительной форме одиночества: когда твоё самое сокровенное признание, весь твой внутренний путь и готовность к подвигу оказываются обращены в никуда. «Сказка» сердца так и остаётся нерассказанной, потому что слушателя нет в мире живых. Текст исследует трагедию неразделённости, доведённую до абсолютного, метафизического предела, где надежде не просто отказано — её опоздали произнести. Послевкусие остаётся горьким и бесконечно печальным: это скорбь не только по потерянной любви, но и по самому несостоявшемуся диалогу, по тому «я», которое приготовилось любить, но так и не успело этого сделать.
Дополнить хочу прекрасными строками песни «Как жаль», которая не представлена на этом сайте.
Сергей Капцев — Жаль.
Мы расстались под тенью любви,
Осень нам листья прощанья кидала.
Больше не будет у нас визави.
Такого удара я не ожидала.
Ты о прощанье слова говорил.
О том, что ветра принесли перемены.
Ты чувства мои жестоко убил,
А я не простила тебе той измены.
Ты покидаешь меня навсегда,
Не объясняя ухода причину.
Видеть тебя не хочу никогда,
И загашу чувства лучину.
Больше не вспыхнет страсти огонь.
Я, словно осень забытая летом.
Ты - мой тяжёлый несбывшийся сон.
Когда я проснусь, то не вспомню об этом.
Ты уходил во мраке ночи,
Мне оставляя от счастья ключи.
Снова надену боли вуаль.
Жаль.
Падает, падает тихо листва.
Сегодня останусь я снова одна,
Осень дождями рисует печаль,
Жаль.
Как жаль.
09.03.2005
Андрей Борисович Панкратов 24.12.2025 09:46 • Заявить о нарушении
Герой начинает с прямого, открытого жеста-приглашения: «В мои глаза ты загляни сперва». Он верит, что в них можно найти «свет, любовь и ласку» и что это станет началом «сказки». Далее следует откровенная исповедь уставшего путника, который, кажется, обрёл смысл: «Любить и ждать — вот жизни есть предназначенье». Однако эта найденная мудрость тут же отрицается природой его души, которая «желала странствий и объятий» и была готова на жертву («распять себя»). В этих строфах — вся история мятежного, ищущего сердца, которое хочет обрести покой в другом человеке. Финальное четверостишие обрушивает всю выстроенную поэтическую реальность. Оказывается, диалога не было и быть не могло. Все предыдущие слова были внутренним монологом, игрой воображения. Жестокая правда выражена с леденящей простотой: «Не нужно было говорить… И ты давно уже уснула». Последние две строки — финал всей драмы: «Ведь слёз твоих мне не испить» (ты недоступна для сострадания, для диалога) и «ты давно уже уснула» (ты мертва, далека, ушла безвозвратно). Сон здесь — метафора непреодолимой границы между мирами.
Язык стихотворения прост и лишён вычурности, что делает финальное признание ещё более шокирующим и достоверным. Рифмовка и ритм плавные, повествовательные, что соответствует интонации доверительной исповеди. Ключевой приём — обман читательского ожидания. Первые четыре строфы убеждают нас в реальности происходящего диалога или, по крайней мере, встречи. Пятая строфа, написанная с той же интонационной простотой, эту иллюзию безжалостно разрушает. Образы «чаши мёда», «распятия», «заклятий» придают личной драме архетипическую, почти мифическую глубину.
Это стихотворение — о самой мучительной форме одиночества: когда твоё самое сокровенное признание, весь твой внутренний путь и готовность к подвигу оказываются обращены в никуда. «Сказка» сердца так и остаётся нерассказанной, потому что слушателя нет в мире живых. Текст исследует трагедию неразделённости, доведённую до абсолютного, метафизического предела, где надежде не просто отказано — её опоздали произнести. Послевкусие остаётся горьким и бесконечно печальным: это скорбь не только по потерянной любви, но и по самому несостоявшемуся диалогу, по тому «я», которое приготовилось любить, но так и не успело этого сделать.
Дополнить хочу прекрасными строками песни «Как жаль», которая не представлена на этом сайте.
Сергей Капцев — Жаль.
Мы расстались под тенью любви,
Осень нам листья прощанья кидала.
Больше не будет у нас визави.
Такого удара я не ожидала.
Ты о прощанье слова говорил.
О том, что ветра принесли перемены.
Ты чувства мои жестоко убил,
А я не простила тебе той измены.
Ты покидаешь меня навсегда,
Не объясняя ухода причину.
Видеть тебя не хочу никогда,
И загашу чувства лучину.
Больше не вспыхнет страсти огонь.
Я, словно осень забытая летом.
Ты - мой тяжёлый несбывшийся сон.
Когда я проснусь, то не вспомню об этом.
Ты уходил во мраке ночи,
Мне оставляя от счастья ключи.
Снова надену боли вуаль.
Жаль.
Падает, падает тихо листва.
Сегодня останусь я снова одна,
Осень дождями рисует печаль,
Жаль.
Как жаль.
09.03.2005
Андрей Борисович Панкратов 24.12.2025 09:46 • Заявить о нарушении