Три незнакомца. По рассказу Т. Харди

Дождь хлестко бил в окна пастушьего дома,
Что затерялся на склоне средь гор -
Лишь пара тропинок пересекала
Пастбищ ближайших зеленый ковер.
Не всякий сюда забредал вдруг прохожий,
А тот, кто нечаянно сбился с пути,
Идя в главный город этого графства,
Что был где-то рядом, милях в пяти.

В доме был праздник - крестины справляли,
Гости пели, плясали, пили вино.
В дверь стук вдруг раздался. Никого уж не ждали,
Гости все в сборе были давно.
То был незнакомец, промокший, озябший,
Хозяйка ему предложила вина.
- Спасибо, хозяйка! Промок я до нитки.
Взял кружку с вином и сел у огня.
Грея руки и ноги возле камина,
Он пил молча и думал о чем-то своем.
На вид был приятен – с большими глазами,
И смуглым, открытым, спокойным лицом.
Одет он был просто, словно крестьянин
Или такой же бедный пастух,
Но в облике как-то незримо читалось,
Что  был  он привычен носить сюртук.

Веселье в разгаре, ведь все же крестины,
Для кого-то удача, верь или не верь.,
Но вскоре опять чей-то стук раздается,
Грохочет в дубовую крепкую дверь.
Хозяин встречает приветливо гостя,
Опять незнакомец пробрался впотьмах
В затерянном месте к неприметному дому,
Что прятался у природы в стенах.

Этот гость был веселый, говорливый не в меру,
Медовуху хмельную оценил он сполна,
Болтал с незнакомцем,
Что пришел туда первым,
Сидел с ним бок о бок у края стола.
Сосед говорливый был компанейским,
Пил он и пел, рот не закрывал,
А первый ему подливал медовухи
И весело вторил ему, подпевал.
- Распил бы я с вами в знак нашей дружбы,
Да вот беда – кружка пуста, -
Заметил второй, подзывая хозяйку.
Недовольно хозяйка поджала уста.
Шепчет мужу:  - Просит он лучшего меда,
Ишь, разошелся! И пьет за троих!
Скорей бы ушел. Да вот непогода,
Ветер бушует и дождь не затих.
Хозяин жене: - Да ладно, голубка,
У нас же крестины и он тоже гость.
Налей ему выпить, не обеднеем.
Невелика эта в горле кость.
- А что он за птица? Узнать бы неплохо,
А то в дом пускаем, не зная кого.
- Я тоже не знаю. Пойдем, дорогая,
Сейчас расспрошу про его ремесло.
Гость промочил основательно горло:
- Работа всегда есть у меня.
Столб да веревка мои инструменты,
С ними легко управляюсь я.
Ахнули люди, побледнели их лица,
То был возглас страха, а может быть плач.
И голос дрожащий раздался поодаль:
- Ах, боже мой! Да ведь это палач!
Назначено завтра, то самое дело –
С фермы овцу унес часовщик.
Сидел без работы, не мог больше слышать
Детишек своих от голода крик.
Среди бела дня, у всех на виду…

Тут в дверь опять послышался стук.
На пороге стоял третий прохожий.
-Как мне пройти…, - и замолчал.
Взглядом окинув притихших людей,
Вдруг побледнел и задрожал,
Вмиг развернулся, откинув засов,
Рванул в темноту, да и был таков!
Пушечный выстрел глухо донесся.
Люди молчали, страшась палача.
Кто-то воскликнул: «Раз пушки стреляют,
Значит, преступник дал стрекача!»
- Да это же тот, что стоял на пороге,
Трясся, бледнел и зубами стучал!
Это преступник! Давайте в погоню!
Иначе, чего же он убежал?
Лишь два чужака остались на месте –
Не местные, мол, да дела их зовут.
Попрощались друг с другом, пожали руки
И каждый из них свой продолжил путь.
А люди, исполнены праведным гневом,
Гнались за преступником-беглецом.
Набегались вусмерть и вдруг увидали –
Стоит он недвижно, спокоен лицом.
Беглец говорит им: - Зря вы старались.
Тот часовщик – это мой бедный брат.
В город я шел, чтобы с ним проститься.
Отпустите меня, я не виноват.
Когда я вошел, он сидел у камина,
Мой бедный брат, простой часовщик.
Меня он узнал, но не подал вида,
Лишь взглядом молил: -Не выдай, старик!
Что  мне было делать? Бежал я со страха.
Где он сейчас? Откуда мне знать!

Ловили преступника повсеместно.
Но не смогли, не хотели? поймать.