на краю тишины

Вожди не уходят, хотя и при жизни мертвы,
как чурки с глазами, но август и жарко - не топят,
а прячутся в тень. Кто не смог - не сносить головы.
Преемник серчает, у гвардии сила и опыт.
А вождь или царь - тут без разницы, все хороши,
что наши, что ваши, но ближе свои отчего-то.
Стареют, лысеют - уже ни лица, ни души,
а совесть застенчиво прячется в тень эшафота.
Ну, как ты, любимая? Кто там скандала искал?
Я здесь недоступен проклятиям или наветам.
Насмешливый трагик, душой молодой аксакал,
пришибленный августом, только сейчас не об этом.
Тут в наших краях говорят - отольётся слезой,
но август не вечен, дровишек не хватит на зиму,
а уголь копать, это всё-таки палеозой,
и невыносимое, нынче вполне выносимо.
Ты как? На профессорских дачах вечерняя тишь
размыта беседами. Не о политике, знаю.
Вожди постарели, за это чего не простишь,
отсюда, пожалуй, в народе любовь неземная
к таким упырям - тут помыслишь не прямо, а вкось -
преемник смешон, и доверия нет дипломатам.
Так странно - у нас ни кузнечиков нет, ни стрекоз,
лишь редкие бабочки - знать, расщепляется атом
в сознании многих, но я и полушки не дам
за всех прихлебателей или за верящих слепо.
Уж если начнётся - не спрятаться даже вождям,
в аду холоднее, чем в недрах бетонного склепа.
А впрочем, не будем. Ты знаешь, скучаю порой
по тем временам, даже страшно подумать - которым.
Полно храбрецов, но поверишь - никто не герой,
а смерть, это автор, банально привычный к повторам.
Всего и делов-то - убитого снять со щита,
да кто там считает - их сотнями гонят на мясо.
Ты как, дорогая? За смертью идёт нищета,
хоть вождь намекает, что даже пока не размялся.
А птицы поют, и пускай мы с тобой далеки
от общих восторгов, и клятв никаких не давали,
есть август, жара, и летят по ночам светляки,
а значит, и жизнь отменяет надежду едва ли.
Прощай, закругляюсь, непросто стоять на краю,
подставив под небо тяжёлое слабые плечи.
Ты куришь по-прежнему? Я вот всё так же курю.
Хотелось бы бросить, но с куревом всё-таки легче.

***

Поезд проехал. Hе знаю - на север, на юг ли,
звёзды на небе подёрнуты пеплом, что угли,
утро почти, как тут выспишься в эту жару?
Длинный состав, товарняк, пассажирский ли это,
утро и август, горячее душное лето,
пятна под мышками, цепкие руки в жиру.
Где-то ремонтники сонно ругаются матом,
сцепщик приходит с лицом, алкоголем помятым -
было вчера... И сегодня с похмелья трясёт.
Август и утро, и поезд, идущий куда-то,
белый квадрат, и на нём - календарная дата,
птицы молчат и в пространстве разлит креозот.
Кто уезжает, куда? - я не знаю ответа,
не понимаю, зачем ты затеяла это,
мне силуэты в окошках почти не видны.
Было бы вечером, было б немного виднее.
Что мне осталось - в уме рифмовать ахинею
и бестолково курить на краю тишины.