Стансы в утреннем свете

Минуя стражи окон, вольно
свет падает – ему не больно -
на дом, на стул, на стол, на пол –
на всем блистающий глагол
оставил след, и вдоль террасы
червонные легли лампасы,
или по милости возницы
с гиперборейской колесницы
слетели всполохи и блики,
мир малый обратив в великий.

Латает календарный промах
с теплом – дыханием черемух
садовый Бог. Игру в серсо
затеяв, время колесо
свое подбрасывает в воздух –
лови! Но не приемлем отступ
и промедленье – время щедро
и скупо. Правило для кедра,
для человека и для мыши:
всегда ловить, что пало свыше!

А потолок как будто вогнут…
Секрет всех освещенных комнат,
прямых зеркал, хрустальных ваз,
обсидиановых пространств,
на свет нацеленного глаза,
вмещающего  раз от раза
все больше вещных очертаний
и подступов к легчайшей тайне
без имени и без обличий,
что вещи придает величье.

Я в центре этого пространства…
Движение, как святотатство,
где каждый прячется предмет,
где тень оттачивает свет,
и время, кажется, свершилось,
и все разорванное сшилось,
связалось в тот единый узел,
что мир расширил, а не сузил,
сложил умело дверцу к дверце
в мое копеечное сердце.