Цыганка нагадала...
Гляжу, восхищаясь, на синюю гладь.
Мне молвит цыганка, красивая необычайно:
"Дай, ромалэ, мне ручку погадать."
Пляшет парус вдали, одинокий,
Зовёт меня, как будто в путь.
— Ну что ж ты, Рома, такой строгий?
Дай же ладонь мне взглянуть.
Гладит руку мою нежно
Цыганка дивной красоты
И шепчет тихо: "Ты очень грешный
И несчастный, Ромалэ, ты."
Смотрит тихо и уныло
То в ладонь мне, то в глаза:
"Вижу, Рома, я могилу.
Она травой вся заросла.
Вижу я пустую хату,
И там на столе — письмо.
Написано оно твоим братом,
Когда болен он был тяжело."
Слёзы текут мои мерно,
Ведь совесть моя не чиста.
Душа моя в кровавой терне,
Знакома картина мне та.
Держит мне руку цыганка
И молвит, мне в очи глядя:
"Лживы многие гадалки,
И верить словам их нельзя.
Но ты, Ромалэ, сам же знаешь,
Не чушь молола я тебе.
Скоро сам всё узнаешь,
О чём же строки в том письме.
Ну, Ромалэ, я пошла.
Мне монет не надо.
Не забудь мои слова,
Готовься к встрече с братом."
Пришёл усталый я домой.
Мысли рвут меня в клочья.
И под грустный псиный вой
Уснул глубокой ночью.
Под шум мятежных ветров
Разомкнулись мои очи.
Будто очнулся я вновь
Утром в доме отчем.
Слышу голос за окном,
Очень близкий и знакомый.
Я заглянул — брат стоит с вином,
Как и прежде, очень добрый.
"Где бродил ты, сокол, долго?" —
Усмехаясь, говорит.
"Видишь, как травы тут много.
Нужно будет покосить.
Ну давай же, брат, присядем.
Выпьем доброго вина.
Мать родную мы помянем,
Ведь любила нас она.
Тихо листья шелестели,
Ветер в поле щебетал.
С тобой мы рано осиротели," —
С грустью брат мне прошептал.
"Долго ждал тебя я очень," —
Продолжал он говорить.
"Написал я кучу строчек.
Тебе готов их проговорить.
Знаешь, брат, мне очень больно.
Я будто в роли подлеца.
И очень, очень недоволен,
Ведь заросла могила у отца.
Тебя, родной, я попрошу,
Обещай, что не забудешь.
Покоси ты там траву,
Коль на могилке будешь.
Поверь мне, брат, мне очень грустно,
Что остался ты один.
Без душ родных в мире пусто,
Но, как прежде, нами ты любим.
Тебе, родной, повелеваю:
Не оставь ты отчий дом.
Наши души тут обитают.
Ведь всё родное тут кругом."
Очнулся я от шума прибоя,
От крика чаек за окном.
На синюю гладь гляжу я, стоя,
Терзает мысли — отчий дом.
Свидетельство о публикации №122080107410
Асмат Джугашвили 02.08.2022 09:48 Заявить о нарушении