эхо, недоступное уму

Уходя из города оглянись,
там выходят голуби на карниз
той стены единственной, что пока
подпирает белые облака.
Остальные стены разбиты в прах,
улетай подальше на всех парах -
говорит голубка тебе с гнезда.
улетай, не нужно тебе сюда.
Ничего тут больше не обрести,
даже смерть похожа на пыль в горсти.
Три стены лежат, а одной стоять,
потому что будут стрелять опять.
Ну, иди, живым уходить пора,
дом убит, в груди у стены дыра
вся в крови - ты видишь? Иди, иди,
оставляя прошлое позади.
Оставляя голубя и гнездо,
оставляя здесь то, что было до,
зажимая крик, на крови скользя,
уходи, оглядываться нельзя.
За спиной, всех ран и смертей больней,
лишь стена и облако, что над ней.

***

Надежда на дождик в июле,
дожить бы, жаре вопреки,
тогда бы мы все прикорнули,
пока же нам спать не с руки.
Уснёшь - не почуешь вибраций,
подумаешь - дождь о стекло
свинцовый, холодный, дурацкий,
прогавил - воды натекло.
И шлёпаешь, словно по лужам,
по крови к разбитым дверям,
и думаешь только о лучшем,
хоть лучшего тут ни на грамм.
Так хлещет... Укрыться бы где-то
в промокшем ряду тополей.
Надежда бессмертна, и это
спасает, хоть лей, хоть не лей
сегодня огнём и металлом,
хоть смейся, хоть плачь надо мной.
Мой город, забрызганный алым,
июль мой и дождь проливной.

***

В городе работают сапёры,
жителям пока сюда нельзя.
Вон священник мёртвый у собора,
вон из грязи вышедший в князья
местный воротила с нищим рядом -
смерть равняет с барского плеча.
Видишь - разворочены снарядом
памятники в парке Ильича.
Ленин, Маркс и Энгельс, как для смеха,
только не до смеха никому,
бродит обезвреженное эхо,
эхо, недоступное уму.
Там взорвали, тут взорвали что-то,
жители проходят блокпосты -
стой, куда? Туда? Какого чёрта?
Что ты там вернёшь из пустоты?
Глупое мальчишество азарта,
мелочная страсть отжать кусок.
Здесь квартал расстреливала арта
прямо с высоты наискосок.
Лезут, хоть убей, плевать на всё им,
смерть видали, что терять, скажи?
Пахнут довоенным долгостроем
чёрные от сажи этажи.
Нет наружных стен, висит на балке
провод бессловесного звонка.
И в квартирах брошенных собаки
воют по ночам наверняка.