***

Я люблю, когда уходит женщина под утро:
вызовет такси и минералкой горло прополощет;
я наброшу куртку, влезу в старые галоши,
снег идет, и ее губы в свете фонаря, как в перламутре.

От двери подъездной к ожидающей машине
она путь проложит свой, ступая плавно,
по комочкам, что в небесной каше манной
попадаются - и маленькие, и большие...

Город вредничает, он не хочет просыпаться -
облаков подушка смята, над промзоной
дымка стелется фатой демисезонной...
Догорающий ночник луны над этим сонным царством.

Женщина уходит, и становится немного пусто, -
даже слышно как под кожей одиночество ржавеет, -
превращая бунинские темные аллеи
в галерею современного искусства.

На огонь поставлю чайник. Есть варенье.
У расхристанной постели - стопка книжек:
Лем, Акутагава, Славой Жижек,
наступает толи вторник, толи воскресенье...

Зачерствевшие огрызки пиццы, сахарный песок
в сахарнице и остатки кофе в кружке.
Женщина ушла. Вдавлю лицо в подушку,
чтобы побродить по щиколотку в смерти хоть часок.