Ножная швейная машинка Зингер

Была ты закопана в пору
Великой войны в огород.
Ты думала: пусть и не скоро,
Но дедушка всё же придёт.

Не часто меняя иголки —
Одну-то имей-береги!
В просторной крестьянской светёлке
Тачал на тебе сапоги

Мой дедушка Шурка "со скрипом" —
Внутри голенищ с берестой,
Скрипящих отнюдь не тоскливо,
Задиристо — пляшь, а не стой!

Комунна валила как боров,
Учил — кто крестьянства не знал,
И "тысячник" дедушку скоро
Под тридцать восьмой "доказал".

Года как заплаты пестрели,
А бабушка мужа ждала,
Не зная, что он был расстрелян,
Детей четверых подняла.

Когда, мародёр по старинке,
Солдат из эстонской "SS"
К станине от швейной машинки
Живой проявил интерес,

Она ему просто сказала:
Муж забран, а вещи — ищи!
Замки повыламывал, сало,
Чтоб были багровей прыщи,

Тебя же в земле не приметил,
Машинка, сапожника друг,
И долго, за всё не в ответе,
Ждала ты заботливых рук.

Потом, не робея нимало
У лаковых шкафа дверей,
Ты в нашей квартире стояла
Брильянтом моих эмпирей.

Не зная о сути поломок,
Простым любопытством несом,
В тебе находил я свой домик
С качалкой, с большим колесом

Тебя я как нянюшку помню,
Была ты для нас как родня,
И гладило детство ладонью
Шершавую кожу ремня.

Подвергшись живому ремонту —
Был мастер Калина речист —
Теперь ты стоишь по-иному,
Готовая швы подлечить.

С бессменной своею иголкой —
Лет сорок, поди, как не шьёшь! —
Твой короб — цветочною полкой,
А всё ты сапожника ждёшь!

И, глядя на вязь твоих ножек,
На всё, что взошло, чтобы шить,
Во мне медвежонком сапожник
Вздыхает в берлоге души.