Бродячая московская

Июльский жар, девятый час, до Якиманки
Едва бреду, и вся-то цель моя - брести.
Не кум не сват, увы, не свят и должен в банке,
За остальное меня, Родина, прости.

Наканифолены дома, поют витрины,
Плывёт июль, стекает жар в Москва-реку.
Я виноват, моя вина неоспорима
И бесполезна, как ненужный перекур.

Но есть надежда, полумысль моя простая,
Не уцелеть, а уберечь, хотя бы честь,
Что, вот дойду и в конце улицы растаю,
И стану призраком, которых тут не счесть.

И буду хладными декабрьскими ночами
Стоять в обнимку с чугуниной на мосту,
И, может , чьё-то одиночество в печали
Придёт ко мне, чтоб уберечь свою мечту.

Мечту однажды на начало воротиться
В зелёный двор, в знакомый сад, в июльский день,
И, хоть ещё разок, как ласковая птица
Лететь на зов и воротиться расхотеть,

И там остаться, через Яузу сбегая
В глухом краю, где пол Москвы не снесено,
Где всё живёт и даже музыка другая,
Где мы с тобой и целый мир по осевой.

Бежит, бежит благая мысль, но ей не сбыться.
Плывёт жара, стоит вода, гудит авто.
Вот и Арбат, дом 35, воспетый рыцарь
Торчит в стене архитектурной запятой.

Вот и рассвет, пора бледнеть...фонарь...аптека,
Хочу  туда, где мне неведома тоска,
Но не дают уйти кредит и ипотека,
И, тем не менее, любимая Москва.