Колобок

Его звали Колобок.

Нет, на самом деле, конечно же, это не то имя, которое дали ему родители. Они же разумные адекватные люди, вне всякого сомнения.
Николай - требовательно звал его отец.
Колюня - ласково причмокивала мама.
Николенька - сладко сюсюкала бабуля.
Колян - весомо рубил дед.
Но даже они иногда срывались на Колобка, а уж все остальные и подавно.

А всё щеки. Круглые, пышные, блестящие и румяные, словно наливные яблочки, бросались они в глаза перво-наперво и заслоняли собой всю остальную внешность, маяча по бокам даже со спины. На их фоне нос кнопкой, пара бровок-запятых и лёгкая лопоухость были уже и не заметны взгляду. А посему при виде этих щек у всякого встречного-поперечного расплывался рот улыбкой до ушей, и непроизвольно само собой с языка слетало: "Ну вылитый Колобок!"

Как у любого нормального ребенка, у Колобка были два деда и две бабули - пара городских и парочка деревенских. Ненуакакжешь? С осени по весну - кружки, шахматы, бассейн, хор, инглиш, дойч,  настольный теннис - надо ж кому-то водить. А летом отправить внучка в деревню - святое дело. На парное молочко жирнее магазинных сливок, блины со сметаной, в которой застревает и гнётся ложка, картоху со свежими огурчиками, с палец величиной, в пупырышках, только что собранными со спутанных плетей и едва обтёртыми о штаны. На бултыхание в мелкой теплой речушке за солнечно-подсолнечным полем, до которой ехать по петляющей, как запутанная нитка, тропинке на стареньком велике с ободранным седлом и скрипящими спицами. На пряные закаты и дымчатые рассветы под петушиный кукарек и бурёнкин мумук.

Но повод для поездки возник неожиданно. Под Новый год родители собрались покататься на горных лыжах в Сочах. Не было никогда, и вот опять. Колобка на Хутор Розу никто не звал, чему он тихо радовался. Правда, и оставлять его одного дома тоже никто не собирался.

Дом в деревеньке основательным пеньком, с натянутой по самые окошки-глазёнки с бровями-наличниками снежной шапкой, торчал на окраине, как та хата, которая с краю села. Дед встретил внука крепким мужским рукопожатием, бабуля - гостеприимно накрытой скатертью-самобранкой. В самом центре ее цветастого полотна восседал брат-близнец Коляна - колобок. Бок у него и вправду был румяный. А ещё душистый и языкопроглотительный,  как, впрочем, и остальная стряпня.

После обеда почему-то по закону известного древнего математика полагалось поспать, о чем весело сообщил дед и через минуту раскатисто всхрапнул.  Но спать не хотелось. А желалось размять городские ноженьки, прогулять проглоченного колобка по морозцу, разведать обстакановку и вообще.

От калитки стартовала в лес слегка припорошенная снежком лыжня.
"Чему быть - того не миновать, - подумал Колобок и вытянул из сеней валенки с лыжами.- Не Красная, но всё ж таки поляна".

Сначала лыжня тупила и подтормаживала, а потом неожиданно пошла под уклон и разогналась во весь дух. Ветер весело посвистывал. Снег  ритмично поскрипывал. Ничего не предвещало, как вдруг прямо посередине между параллельными прямыми, теоретически никогда не пересекающимися, возник сугроб с ушами. Разминуться не было никакой возможности. Оставалось только раскинуть пошире руки, налететь на снежную кучу, обнять ее и катиться кубарем дальше, тормозя палками о кусты. После естественной остановки о молодой дубок выяснилось, что уши принадлежат Зайцу. Как и весь остальной сугроб.

- Ты кто? - спросил Заяц, шамкая разбитой губой и выплевывая ставший вдруг ненужным зуб.

- Колобок, - ответил Колобок.

- Как-то ты сильно видоизменился с прошлой встречи. Руки с ногами откуда-то взялись. Да ещё лыжи. Раньше ж только голова катилась, безопасней было. Бабулины кулинарные эксперименты?

Колобок пояснил, что он не хлебобулочное изделие, а реальный пацан.

- Ничего не знаю, - сказал Заяц. - Я тут каждый божий день колобка жду, съесть хочу. Так что давай как в сказке, песню пой и будем обедать.

Колобок затянул "Выйду ночью в поле с конем, сена поедим и поржем". За эту песню его обычно выгоняли с урока музыки, а руководитель хора пускал слезу на тему, как природа с Эвтерпой отдохнули на ребенке.

- Что ж ты не предупредил, что уже Медведя встретил? Он тебе на ухо не просто наступил, а конкретно потоптался и залёг, - сказал Заяц. - От твоего пения даже мои ухи в трубочку сворачиваются.

- Ну, допустим, я тебе тут не Пласидо Доминго и шансон в караоке петь не подряжался, - Колобка осенила научно-биологическая мысль: - И вообще, ты - травоядный, вон зубищи в пасть не помещаются. А я - мясо, так что давай мелкими перебежками за осиновой корой, одна лапа здесь, другая уже в Африке.
Заяц протестовать не стал, уточнять дорогу в Африку не рискнул, развернулся и, кряхтя, скрылся за мохнатыми ёлками.

"1:0 в мою пользу, но матч ещё не закончен, финального свистка не было", - подумал Колобок и покатил дальше в небольшом мандраже.  И не зря - за поворотом лыжню шлагбаумом перегораживал упавший ствол сосны. На нем на манер бравого погранца восседал нога за ногу Серый.

- Волк, просто Волк, - представился он. - Про тебя уже знаю, сорока на хвосте и всё такое. Сразу предупреждаю - петь не надо, на жалость меня не бери. И да - я не травоядное.  Так что не будем время за стрелки тянуть, давай прямо к делу - я вот сейчас спущусь тут с пригорка в овраг, а ты разбегаешься и прыгаешь мне прямо в пасть. Можешь даже варежки не снимать, потом выплюну.

Пока Волк, оскальзываясь и подметая хвостом сугробы, дефилировал в канаву, Колобок мечтательно представлял себя парящим с Хольменколлена и перелетающим по пути все встречные земные неровности.

- Ну, скоро ты там? - поторопил снизу Волк. - Лапы мёрзнут. Не всем же с валенками подфартило.

В принципе, Колобок-то никуда не спешил. У него ничего не мерзло, и с валенками и варежками ему повезло. У него просто поехала нога. Правая. Поехала одна, не посоветовавшись ни с левой своей напарницей, ни с руками, ни тем более уж с головой. За ногой, естественно, поехало и всё остальное туловище. В данной связи грациозно преодолеть канаву с Волком не случилось, и Колобок обеими лыжами въехал в широко разинутый клыкастый рот.

Волк был не резиновый, как удав жертву не заглатывал, посему ни лыжи, ни отдельно взятый Колобок в нем не поместились. Ни с каком виде. Хотя лыжи предусмотрительно сложились, то есть сломались. Выходит, у Волка зубы крепче. А вот челюсть подкачала и не сдюжила такую большую дичь.

- Заметь - не я это предложил - в пасть сигать. Тебе теперь только челюстно-лицевой хирург в помощь, - посоветовал Колобок и ободряюще похлопал Волка по плечу. - Ничего, месяц жидкое через трубочку и словесный покой. А выть на луну можно и с переломом из окна палаты.

- Угу, - понуро угукнул Серый и потащился к местному Айболиту.

"2:0. Что дальше по сценарию?" - озабоченно соображал Колобок, закинув на плечо лыжные останки.
По спине противно катился ручейком холодный пот. Дануне! Дануна! Медведь! Ноги предательски подкашивались, ручёнки подленько подрагивали, поджилки завязывались в Гордиев узел и макраме.

И тут на ученика 2 "Б" класса абсолютно средней школы снизошло озарение.
Зима. Крестьянин, торжествуя... Лошадка, снег почуя...
И иже с ними.
А медведь не торжествует и не чует - он тихо спит, сося во сне свою бурую волосатую лапу. Ибо - спячка у него по годовому расписанию. И плевать он хотел на всяких там шляющихся по лесу колобков.

"Так что в этом раунде техническое поражение, потому как соперник не пришёл, счёт 3:0", - радовались Колобковские поджилки, распутываясь из своего вязания.

"С лисой-то я уж как-нибудь справлюсь", - уверенно полагал Колобок и решительно топал все ближе к концу сказки и бабулиному ужину.
Ненуачё? После Волка-то?

"Самонадеянный пацан", - пронеслось в голове лёгким эхом, когда он оседал на твердую корку наста, схватившись за саднящий бок.

- Чё ты ржёшь, как сивый мерин? - обиженно просипела Лиса.

Да куда там! Остановиться Колобок смог только минут через -дцать, да и то только потому, что сил больше не было, а живот болел как после часа тренажёрки.  Смех, хохот, гогот, ржание и фыркание сменились лёгким хихиканием, мелким частым подвизгиванием и исступлённым подвыванием.

- Ты всё сказал? - ворчливо осведомилась Лиса, уперев в необъятные рыжие бока маленькие короткие лапки.

-П-п-п-практически, - слегка заикаясь от смеха, выдавил из себя Колобок. - И давно это с тобой? - он снова участливо захихикал.

- А как ты думаешь? - тоскливо завела свою исповедь Лиса. - Твоя кулинарная бабуля-маньячка каждый божий день скребёт по коробу и метёт по сусеку, которые у нее просто какие-то космически  бесконечные, и, естественно, наскребает муки на колобок. Мало того, она его замешивает на сметане, жирнющей, 40%-ной, а потом ещё и в масле прядёт.

- А как это? - спросил Колобок, который в жизни ещё не пожарил себе ни одной яишни и не сварил ни одной сосиски.

- Да бес его знает! Я - не сборник кулинарных рецептов. Как в сказке написано, так и прядёт. Потом зачем-то в любую погоду всегда открывает окно и кладет его студить на подоконник. А дальше сам понимаешь...лес за окном, Заяц, Волк, Медведь, песни, танцы. У этих героев русского фольклора мозгов кот наплакал после дождичка в четверг, поэтому все колобки докатываются до меня. А я... Я просто не могу удержать себя в лапах и в рамках! Они же такие обалденно вкусные, ароматные, с румяными боками! Слабохарактерная я! - одышливо тяфкнула Лиса и заскулила: - Сделай с ней чего-нить, а то у меня морда лица треснет. Мыши уже настолько обнаглели, что хороводы вокруг водят и бантики на хвосте завязывают. А я даже нагнуться развязать не могу, потому как через брюхо ни ног, ни хвоста не вижу.

- Мда, тяжело тебе, - сочувственно хрюкнул Колобок. - На ближайшую-то неделю я тебя от хлеба избавлю, так что будет тебе диета и интервальное голодание. А вот дальше, извини-подвинься, выкручивайся сама. Может, тебе эмигрировать? Или на фитнес походить, в бассейн, аква-аэробика, то-сё? Могу, конечно, подкинуть бабуле идейку открыть частную пекарню, а там...поживем-увидим. А пока гуляй каждый день побольше. Кстати, Волка в больнице проведай, я ему челюсть тут нечаянно подрихтовал.

За ужином в горячо натопленной избушке Колобок ещё раз от всей души и щёк посочувствовал Лисе - бабуля в выпечке не знала себе равных! Кулебяка сменялась расстегаем, а курник - чебуреками.

"Я ж так за неделю с Лисой сравняюсь", - опасливо мигнула сигнальная лампочка в мозгу.
Мигнула и погасла, и потянуло сладкой, как сахарная вата, дремотиной в неудержимо крепкий деревенский сон.

20.06.2022