гаер в маске арлекина

Не шёл ва-банк, не грыз гранит науки,
не самообразовывался так,
чтоб на меня могли равняться внуки.
Но как-то жил. Единственный ништяк -
не божий дар - яичницу писакам
оставил бог - талант писать о всяком,
но лишь для тех, кто в избранном кругу
таких же неотёсанных и глупых,
живущих во дворцах, читай - в халупах.
Нет, во дворцах. Таких я берегу.
Ценю всемерно. Не образованец.
Цена цене, конечно рознь, и я
совсем не жду медалек или званьиц.
Товарищ - гусь, а я ему - свинья.
И я не съем того, что бог не выдал,
поэт при власти - это пыльный идол,
небрежно позолоченный телец.
А я сижу с блокнотом тише мыши,
с чего бы я вопил - да мы же, мы же
десяток тел в компании телец.
Итак, хранитель тайных приключений -
о женщины - я вовсе не монах,
но всё-таки я всехный и ничейный,
упрятанный во многих именах.
Я вас люблю, простите Казанову,
я каждую хотел обнять бы снова -
забывших и запомнивших меня.
Но лишь в стихах похабник и гулёна,
пишу для вас безумно и влюблённо,
а образ Казановы - болтовня.
Мой дар оплачен мелочностью близких,
и от коллегиальных передряг
осталась пара дат на обелисках,
а стих о том, что я вам всем не враг.
Не стану жечь, не буду хвастать школой,
достаточно того, что видел голой
и женщину, и правду - их двоих.
Простите неучёному, собратья,
того, что и сейчас не стану брать я
предложенных мне сверху чаевых.
И в подлости участвовать не стану.
не мерил ни корону, ни сутану,
писал для женщин только в стиле ню,
но стоит ли тревожиться об этом?
Пусть прост, но как положено поэтам,
я наши тайны бережно храню.
Исчезнет постепенно речь живая,
гражданственность заменят "ох" и "ах",
и вы ещё вздохнёте, узнавая
себя в давно написанных стихах.
Смешливый гаер в маске арлекина
уйдёт со мной, когда я вас покину,
не зная ни упрёка, ни стыда
за всё, что было. Нам ли быть в почёте.
Hо вы поймёте, если перечтёте -
что всё, что было, было навсегда.