грехо-падение

Я смотрел сквозь стекло, что едва ли спасало от ветра,
А за ним заедающим дублем, оскоминой в сердце,
Как треклятую проповедь вторила имя Деметра,
Свою дочь потерявши во взгляде кривом, чужеземном.
По скрипящим деталям ходила на цыпочках башня,
Свои руки оконные быстро снабжая преградой.
Мой из памяти сгинул опасливый день вчерашний,
Норовящий в душе разрастись непокорным градом.
Зимний вечер с собой приносил и печаль, и радость,
Затянувшая наледь напомнила дивный панцирь:
Он меня не обидит, не скажет, что я – бездарность,
Налепив пулевому цветастый и детский пластырь.
Предо мной то и дело снуют, копошась, отродья,
С человеком их стало спокойней и легче спутать.
Свет обманчиво-горький душевный покой не отнял,
Упиваясь, сжимал, будто муки костей не будят.
Загибаясь от боли, петлей рисовалась мудрость,
Всё пытаясь слова неживые вдохнуть добру:
Путь безлюдный на деле явился предельно труден,
Поцелуй на ладони смертельную сёк искру...
Я хотел бы стать небосвода беспечной тенью,
Вместо шахматных ладий – фрагментом немого кино,
Вместо сумрачных фраз – недоступной себе мишенью,
Как бокал, предначертанный губы ласкать вином,
Тем нетронутым смыслом, подчеркнуто-белой сутью...
Назначением вязким, тягучим души нутром.
Я лишь падаю вниз, потакая молве безлюдной,
Разрываясь внутри беспокойным, щемящим злом.