о потерянном навсегда

Как же так, и на карточке ноль вообще,
и не снимешь деньжат, не попьёшь, не поешь,
и водитель маршрутки в потёртом плаще,
часто крестит свою глянцевитую плешь.
А когда прилетает, сжимаясь в комок,
завернёт - не поймёшь, то ли руль, то ли мат.
Помогает сноровка, коль Бог не помог,
пассажиры привыкли, совсем не шумят.
Не ругают водилу, не он виноват,
ну, а выпил немного, так что из того.
Так ведёт, что невольно воскликнешь - виват,
дорогое, прокуренное существо.
Не Харон, слава богу, везти мертвецов
не желает - все живы, оплачен билет -
он тебя довезёт, правда, воздух свинцов,
не расплавится даже за тысячу лет.
Он лавирует ловко, он гнёт виражи -
пассажиры кричат - эй, старик, тормози,
он в ответ - как же так, не оставь, удержи,
у тебя же, Господь, все дела на мази.
Я в Хароны не рвусь, мне б людей довезти
хоть куда, где наличку сегодня не снять,
но живыми остаться, не сдохнуть в пути,
все в салоне равны - кто-то плебс, кто-то знать.
Все битком, друг на друге, заденет - хана,
дети, взрослые, старые - всяких полно.
Покурить бы, да тяпнуть стаканчик вина,
да на карточке ноль, и не купишь винo.
Остаётся табак - он подарок судьбы
в этом городе-призраке, что разорён,
потому что стрельба, мир встаёт на дыбы,
но водила ворчит - только б не Ахерон.
Только вырваться, вывезти, плащ - ерунда,
он в крови, он порвался, но это пустяк.
Был бы Бог, он бы точно сгорел со стыда,
сам себе говоря - как же так, как же так?

***

Твоё письмо. Из прошлого. Но это
лишь малый кус прошедшему в прокорм,
как марка на поверхности конверта
с печатью угнетённым уголком.
Читал сто раз, тетрадный лист истёртый -
билет назад, но время истекло.
Как справиться с потраченной аортой,
похожей на богемское стекло.
В цене когда-то было, а сегодня
не нужный людям антиквариат.
Какое лето... Кажется, Господне,
и рукописи, вроде, не горят
в огне пожара после артобстрела.
Во тьме подвала или блиндажа
читай, пока душа не обгорела,
пока она жива ещё, душа.
Да что антик, он день вчерашний только,
сегодня пережить - я здесь, ты - там
и вновь читать, хоть в этом капля толка,
доверенное некогда листам.
Здесь день, что год, а год сравнить и не с чем,
да будет ли... Не верится уже,
что можно жить в кошмаре бесконечном.
А что душа? Ей тесно в блиндаже.
Письмо... Конверт опять заклею, чтобы
казалось - лист укрыт заросшим швом.
Так хочется, чтоб мы читали оба.
Прочтём, конечно. Если доживём.

***

О потерянном времени не талдычь,
это сказка для маленьких, а подрос -
понимаешь, что всё это бред и дичь,
ерунда, не по правде и не всерьёз.
А всерьёз по-другому - легко теряй,
находи что-то новое сотни раз.
Всё меняется - люди не ищут рай,
Бога нет, он в небесных делах погряз.
А земные, похоже, на самотёк -
потерял и забыл, до фига миров
у того, кто, конечно же, не жесток,
только стар и немножечко нездоров.
Нужен отдых, курорт, перемена мест,
чтоб ни крови, ни краж, ни убийств, ни войн.
Только хомо - он хомини люпус эст,
вроде детской считалочки - выйди вон.
И не надо про время, потерь не счесть,
сказки в сторону, просто включи вай-фай -
и в сети познавай этой жизни жесть,
добывай, даже изредка убивай
виртуального недруга - все поймут,
все такие же, только уйдя в реал,
каждый тих и смирен, и далёк от смут,
не убил никого, ничего не крал.
Скучновато в посольском своём авто,
в кабинете, в каких-то других краях.
Поигрался в солдатики. Нет, не то.
Крепостицу построил. Развеял в прах.
Нет, не Бог. Он достаточен и упрям,
но не вечен - и в этом его беда.
Потому и тоскует по вечерам
о далёком, потерянном навсегда.