Изнутри

Все тело Джейкоба горело от боли, он проваливался в нечто сопливое и мерзкое, пытаясь нажать указательным пальцем на автоматный курок. Во время разрыва наступательной гранаты прямо под его ботинками, он продолжал отстреливаться от противника, несмотря на приказ отступать. С самого детства он мечтал прослыть героем своей страны, но вместо этого, судьба наградила его другими подарками. Попав в нечто гигантское и мерзкое, он не потерял сознание, не перестал чувствовать боль и все также продолжал испытывать страх. Страх потерять все то, что успел приобрести, пройдя земной путь. Его жену Ванессу, дочь Голди, сына Кевина, дом и машину, не так давно взятую в кредит под низкий процент в банке. Теперь все это не имело абсолютно никакого значения, теперь все это стиралось из его памяти, как красочный сон, по мере того, как он все глубже падал вниз. После долго падения, Джейкоб приземлился на что-то мягкое и сразу же почувствовал как нечто трогает его за спину, слышал крики, стоны и голоса людей. Они говорили ему что-то на ухо, оскорбляли и проклинали его самыми бранными словами. Он падал столь долго, что потерял счёт времени и ориентацию в пространстве. Кто-то невидимый даже попытался схватить его два раза за руку, но обученный разным приемам, солдат из отряда специального назначения смог вырваться, перевернуться на четвереньки и встать в полный рост. Как только он выпрямил спину, то в его бритую налысо голову, тут же впились чьи-то зубы. Он закричал от дикой боли. Затем его пятку начал лизать язык, кровь потекла по лбу, капая с носа подбородка и губ. Он не мог видеть своих противников, его окружала кромешная и беспросветная тьма, по которой можно было следовать на ощупь, не находя перед собой определенного пути. Пробежав немного вперед, Джейкоб уперся в мягкую стену. Она дышала на него могильным смрадом и испражнениями. Он уже начал догадываться, что стена эта соткана из миллионов запертых в ней, живых людей. Хотя сама эта мысль была столь зловещей, что поначалу от нее, у Джейкоба едва не помутился рассудок. Он всё ещё надеялся увидеть здесь свет, найти выход наружу, разорвать тьму пальцами, чтобы сделать полноценный вдох. Везде, куда бы он не пробовал шагнуть, его стопа соприкасалась с шевелящимися, выпуклостями. Они все время пытались его схватить, укусить, облизать, потрогать. Они бранили его разными, грязными словами, на всех языках мира и он понимал их. Он уже начал догадываться, что в этом месте стираются различия языков, социальные и прочие неравенства. Джейкоб не видел людей перед собой, но чувствовал и слышал их. В потоке голосов отчетливо угадывались мужские, женские и даже детские голоса. Если бы не ужасы войны, которые ему удалось пережить будучи живым, то он наверняка бы сошел с ума. Судорожно нащупывая брешь в стене, он случайно обнаружил невысокий тоннель, который своими размерами, едва доходил до его колен. Он не знал, такой ли тоннель описывают в своих воспоминаниях, вернувшиеся с того света люди. Не знал найдет ли спасение пройдя через него или же наоборот встретит там вечную смерть. Наклонившись и встав на четвереньки, он увидел неприметный лучик света в конце бесконечной тьмы. Лучик выглядел столь далеким и маленьким, что казалось до него почти невозможно доползти. Он манил крошечной, красной точкой, то затухая, то разгораясь вновь. Из глубин коридора какофонией долетали чмоканья, крики, плач и идиотский смех. Недолго думая, Джейкоб пополз в сторону блеклой точки, сквозь найденный им в стене проход. Этот участок загадочного строения, оказался еще опаснее того, что остался за его спиной. С какого-то момента коридор стал сжиматься, уменьшаясь до размеров канализационного люка. Чем теснее становились стены, тем ближе были те, кто заперт внутри них. Немного остановившись, чтобы отдышаться, Джейкоб почувствовал как в его колено, вонзились чьи-то пальцы. Неприятные ощущения заставили солдата закричать. Он резким движением отдернул ногу вверх и поставил колено уже в другом месте живого пола. Там он уперся твердой костью в чей-то нос. Раздалось громкое сопение, следом за которым, его спину, голову и грудь, начали трогать десятки холодных рук. Вырастая отовсюду, руки гладили и царапали кожу пальцами. Казалось, что они пытаются схватить Джейкоба и сделать его частью живой стены. Некоторые из них, старались притянуть человека поближе к себе, но он оказался сильнее чем они. Каждый раз освобождая себя от очередного захвата, он продвигался ещё немного вперёд. К концу этого зловещего пути, коридор стал настолько узок, что для человека было почти невозможным протиснуться сквозь лес растущих отовсюду рук. Он задыхался и корчился, на его грудную клетку оказывалось невероятное давление, шевелящиеся пальцы впивались в кожу и раздирали ее ногтями до крови. Так как он был наг, то ему пришлось зажать детородный орган между бедрами. Его собственные руки, ложились на другие руки и переплетались с ними словно тела любовников во время ночной игры. Каждый раз ему приходилось высвобождать ладони от захвата, чтобы хоть немного продвинуться дальше. Источающие смрад и тепло стены, тянули его в разные стороны. Они хватали за уши, лезли в глаза и пытались уцепиться за несуществующие волосы. Лысая голова Джейкоба была уже совсем рядом с точкой света. Буквально несколько рывков разделяло человека и дышащий жаром в лицо проем. Проем напоминал сжимающийся сфинктер, он то напрягался, то расслаблялся, будто пытаясь выдавить из себя продукт жизнедеятельности, который с усилием ползет по нему. Пальцы возле проема, были особенно агрессивны, они цеплялись друг за друга и за Джейкоба, пытаясь удержать его внутри темноты. Даже когда он смог протиснуть голову наружу, то торчащие из стен руки, продолжали давить на шею, чтобы задушить его. Они никак не хотели выпускать человека наружу и продолжали цепляться за него даже тогда, когда он с криком боли выдернул из конструкции окровавленную ногу. За пределами конструкции, мир оказался не менее, а вероятнее всего еще даже более агрессивным, чем внутри нее. Упав на раскаленную почву, Джейкоб пополз за ближайший куст, чтобы в его тенях, спастись от палящих лучей, плавящегося солнца. Он весь истекал своей собственной кровью. Стекая по лбу, груди и рукам, кровь оставляла на черной коже Джейкоба запекшийся узор. Он не знал, что делать и куда бежать дальше. С высоты исполинского неба, на него смотрела уродливая конструкция, размером с вавилонскую башню. Она дышала в лицо всему живому миазмами и корчилась миллиардами озлобленных гримас. Сшитые между собой части людей, скрежетали зубами, палящее солнце было к ним также немилосердно, как и к Джейкобу. Красные лучи лизали кожу конструкции, буквально заставляя закипать кровь, внутри раздутых вен. Иногда над конструкцией пробегали черные молнии. Образуя что-то наподобие воронки, они разрядами разбегались по небу и исчезали в красных облаках. Наблюдая за молниями, конструкция ревела и обращала взоры миллиардов озлобленных глаз наверх. Периодически она вся пульсировала и создрагалась, будто ведя незримую войну внутри себя. Конечности то и дело тянулись в разные стороны, желая разорваться на множество частей. Они явно не слушались друг друга и не имели общий мозг. Они ненавидели себя и окружающий их мир только лишь за то, что он ненавидит их. Это было видно по их искривлённым ртам, внутри которых зубы стирались в пыль. Немыслимая по своим размерам конструкция, была столь ужасна, что Джейкоб поспешил удалиться как можно дальше от нее. Распластавшись на раскаленной почве, он с трудом принялся ползти к следующему сухому кусту. При этом солнце над его головой было столь безжалостно, что оно давило на спину чернокожего солдата, словно исполинская нога. Приблизившись к сухим ветвям мертвого растения, Джейкоб увидел на поверхности песчаного ландшафта одинокую фигуру. Изогнувшись вопросом, фигура смотрела в сторону уродливого колосса, накинув на голову черный капюшон. Фигура была так худа и невзрачна, что издалека можно было подумать, будто кто-то накинул на палку, черную тряпку и теперь она болтается по прихоти ветра туда и сюда. Хотя все оказалось не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Иногда, когда капюшон, раздуваясь слетал головы незнакомца, затаившийся человек видел сквозь кривые ветки, очертания несчастного старика. Никак не реагируя на прихоти непогоды, старик немного скривился в усмешке и повернул голову в сторону чернокожего солдата. Почувствовав на себе пристальный взгляд пустых глаз, Джейкоб невольно прикрыл наготу рукой. Затем позади старика, всплеском черных капель, разбилась о рифы высокая волна. Все это время он сидел на берегу широкой реки, за пределами которой с трудом угадывались очертания, туманных земель.