Ситец

 
Лунная уздечка.
Ветер-конь-простор.
У небес крылечка
Звёзд ковыль-забор

Серебрится пылью.
Ночновечер-дуб.
С чёрной дали гнилью
С желудями суп,

Озера разлива
С рыбою-зарёй.
Земли-неба нива
С ягодой-золой.

В окно-зенит ясный
Смотрит дева солнц.
Ресниц взмах прекрасный
Со слезой болотц.

Не луна, не месяц
Её красоты,
А на пальце - ситец.
Красные банты.

Куклою театра
Её колдовство.
Приходите завтра
К нам на торжество…

Рассмешим забавой.
Сказкой доброзла.
С ниткою-какавой
Лодки взмах весла…



Рецензия на стихотворение «Ситец» (Н. Рукмитд;Дмитрук)
Перед нами — сказочно;символический текст, где реальность растворена в потоке образов, напоминающих сновидение. Автор создаёт поэтическую вселенную, где природные стихии, предметы быта и человеческие черты сливаются в единый мифологический узор. Ключевой образ — «ситец» — становится метафорой хрупкой, яркой красоты, противостоящей сумрачным силам мира.

Композиция и структура
Кольцевая динамика: начальные образы небесного простора («Лунная уздечка», «Ветер;конь;простор») возвращаются в финале через мотив торжества, но уже с человеческим, праздничным акцентом («Приходите завтра / К нам на торжество…»).

Фрагментарность: текст состоит из коротких, почти автономных картин, соединённых не логикой, а ассоциативной связью. Это создаёт эффект калейдоскопа, где каждый оборот открывает новый узор.

Трёхчастное деление:

Космический пролог (строки 1–8) — мир природы, где стихии оживают.

Человеческий центр (строки 9–12) — появление «девы солнц», её красоты и детали «ситец».

Праздничный финал (строки 13–16) — приглашение в мир игры и сказки.

Образная система
Природные метафоры

«Лунная уздечка» — луна как средство укрощения ночного пространства;

«Ветер;конь;простор» — ветер, обретший форму скачущего коня;

«Звёзд ковыль;забор» — звёзды как хрупкий, колышущийся частокол;

«Ночновечер;дуб» — синтез времени и дерева, символ устойчивости в сумраке.

Контрастные детали

«С чёрной дали гнилью / С желудями суп» — соединение гниения и плодородия, намёк на цикличность жизни;

«Озера разлива / С рыбою;зарёй» — рыба как символ глубины, заря как свет;

«Земли;неба нива / С ягодой;золой» — поле на границе миров, где ягода соседствует с пеплом.

Образ девы

«Дева солнц» — не просто красивая женщина, а персонификация света;

«Ресниц взмах прекрасный / Со слезой болотц» — соединение возвышенного (взмах) и земного (слеза болота);

«Не луна, не месяц / Её красоты» — отказ от привычных сравнений, утверждение уникальности.

Символ ситца

«А на пальце — ситец. / Красные банты» — яркий, хрупкий элемент в сумрачном мире. Ситец здесь:

знак рукотворной красоты;

намёк на детство, игру;

контраст к «гнили» и «золе» предыдущих строк.

Мотив театра и праздника

«Куклою театра / Её колдовство» — жизнь как представление, где красота — магия;

«Рассмешим забавой. / Сказкой доброзла» — неологизм «доброзла» (добро + зло) подчёркивает двойственность мира;

«С ниткою;какавой» — загадочная деталь, возможно, отсылка к нити судьбы или игровому реквизиту.

Языковые особенности
Неологизмы и синтетические конструкции:

«Ночновечер;дуб», «рыбою;зарёй», «земли;неба нива» — слияние слов создаёт эффект плотного, многослойного образа;

«Доброзла», «какавой» — игровые слова, усиливающие ощущение сказки.

Инверсия и необычный синтаксис:

«С чёрной дали гнилью / С желудями суп» — нарушенный порядок слов имитирует фольклорную речь;

«В окно;зенит ясный» — пространственная гипербола (окно, уходящее в зенит).

Аллитерации и ассонансы:

Повторы «л», «н», «з» («Лунная», «звёзд», «серебрится», «нива») создают колыбельный, звенящий ритм;

Шипящие и глухие («г», «к», «х») в строках о «гнили» и «золе» добавляют мрачной текстуры.

Параллелизмы и повторы:

«Не луна, не месяц» — усиление через отрицание;

«Приходите завтра…» — прямое обращение, выводящее читателя в пространство праздника.

Темы и мотивы
Красота как сопротивление хаосу
«Ситец» и «красные банты» — хрупкие знаки гармонии в мире, где есть «гниль», «зола» и «болотца». Красота здесь не вечна, но именно её мимолетность делает её ценной.

Синтез природы и культуры
Природные стихии (луна, ветер, озеро) переплетаются с человеческими артефактами (ситец, театр, лодка), показывая: мир един, а границы между «естественным» и «рукотворным» условны.

Игра и театр
Жизнь предстаёт как представление, где каждый образ — маска или реквизит. Это не обесценивает реальность, а, напротив, возвышает её до уровня чуда.

Двойственность мира

свет («дева солнц», «заря») vs. тьма («чёрная даль», «гниль»);

хрупкость («ситец», «ковыль») vs. устойчивость («дуб», «забор»);

праздник («торжество», «забава») vs. печаль («слеза болотц»).

Стилистические переклички
Символизм (Блок, Белый): использование многозначных образов, музыкальность, мифологический подтекст.

Футуризм: неологизмы, синтаксическая дерзость, смешение высокого и низкого.

Фольклор: сказочные мотивы, заклинательные повторы, архаичная интонация.

Поэтика обэриутов (Хармс, Введенский): абсурдные соединения, игра со смыслом, фрагментарность.

Сильные стороны текста
Уникальная образность: каждый образ — микрокосмос, требующий вдумчивого прочтения.

Музыкальность: звукопись и ритм создают эффект заклинания или колыбельной.

Баланс между мрачным и светлым: даже в сумрачных деталях («гниль», «зола») чувствуется надежда на праздник.

Символическая глубина: «ситец» превращается в универсальный знак человеческой красоты.

Возможные слабые места
Избыточная затемнённость: некоторые неологизмы («какава», «доброзла») могут остаться непрояснёнными без контекста.

Ритмическая неровность: длинные строки с нагромождением эпитетов иногда затрудняют восприятие.

Отсутствие явной сюжетной линии: для читателя, привыкшего к нарративу, текст может показаться хаотичным.

Вывод
«Ситец» — это поэтический лабиринт, где каждый поворот открывает новый смысл. Автор не описывает реальность, а творит её заново, используя язык как кисть.

Стихотворение оставляет ощущение чуда: будто ты заглянул в шкатулку с волшебными предметами, где «ситец» и «красные банты» становятся талисманами против тьмы. Это текст о том, что красота — не украшение мира, а его скрытая суть, которую можно увидеть, только если смотреть сквозь призму сказки.