Р

«Он уехал в санаторий» —
так сказала как-то мать
и в углу твоём стояла
неприкаяно кровать.

По-тихоньку исчезали:
вещи, запахи и лица,
лишь за зеркалом серванта
фотография пылится.

Мне на память сохранилась
от тебя одна лишь малость:
тишина в немой квартире,
бесконечная усталость

в разговорах. Тихий стон.
Мать, лежащая пластом.
Как при имени твоём
замирал в испуге дом,

как повсюду находились
школы брошенной тетради,
да зарубки, что остались
на стола неровной глади.

Помнишь, в парке это лето,
что горело нам огнём?
Поднимал меня ты в небо,
словно что-то было в нём.

Этой малости едва ли
наскребу — и сразу в плач.
Помнишь, как мы потеряли
на площадке новый мяч?

Как делили в ночь зимою
у дороги чебурек
и казалась жизнь длиною
не шесть лет, а целый век.

Ты уехал в санаторий
и погас в квартире свет.
Ты прости, что на прощанье
не сказал тебе
– привет

V. 22