Вечность - стих первый

Прекрасный миг счастливой жизни, растаял словно дым костра. Упав на дно чернее ночи, увидел путник силы зла. Он разглядел их там не сразу, блестели факелы кругом, на небе вместо света солнца, бурлил и лопался разлом. От края гор, до горизонта, обрыв теряясь уходил, летел вниз пепел снегом белым, кем раньше путник был забыл. В глазах тускнела жизнь былая, плясали тени от костра, за что дана такая участь, тому кто верил в небеса. Нащупал он нательный крестик, осталось серебро на нем, одежда падая сгорела, был путник заново рождён. Ему когда-то дали имя, Иудой в детстве нарекли, поднялось тело в полумраке, проделав первые шаги. Дались они ему непросто, он спотыкаясь вниз упал, река за склоном начиналась, в ней кто-то корчась погибал. Течение ветки уносило, о камни пенился прибой, рычание рядом раздавалось, в кустах скрывался взгляд пустой. Иуда взял руками палку, ей испугавшись замахал, в оскале рыло облизнулось, за падшим недруг наблюдал. Не видел зло во тьме Иуда, но сердце чуяло беду, из плена вырваться хотелось, бежать сквозь пламя в пустоту. Его страшили рядом крики, текут секунды точно год, несчастен тот кто бога предал, переступив за грань порог. Случилось это в день застольный, Иуда был богач скупой, к нему бедняк домой явился, во время пиршества, зимой. Хотел бедняк в стенах погреться, найти спасение у огня, насытить коркой хлеба брюхо, где крошки не было три дня. Его изгнали и побили, отдал Иуда сей приказ, бедняк погиб лишь в бренном мире, но душу в жизни вечной спас. Раздался гром за горизонтом, увидел грешник силуэт, из за кустов ползла фигура, на фоне огненном скелет. В кольчуге порванной на теле, с браслетом на руке одной, вгрызался в землю челюстями, учуяв кровь за пеленой. В глазах зияет запустение, не может видеть падший дух, лишил его всевышний зрения, оставив только нюх и слух. Трещат сгребая пепел ребра, дух не на шутку хочет жрать, когда-то в полноте рождённый, решил он с братьями восстать. Теперь бескрылый, жизнью битый, озлобленный на бренный мир, его желудок это яма, в ней для червей могильных пир. Учуяв плоть в сиянии света, в пурпурных проблесках огня,  пополз быстрей отступник правды, предавший нормы бытия. В грехе когда-то процветая, Иуда думал это сон, не верил он смотря на духа, что стал на пытку обречён. Хрустели кости поднимая, из пепла искры на ветру, голодный дух внутри сгорая, уже сгубил жизнь не одну. Подполз он ближе, слившись с тенью, завыл оскалясь на раскол, откуда злобой опаленный, он в царство черное пришел. "Уйди, оставь меня в покое". Шатаясь грешник завопил, его порыв окутав вихрем, едва с ног на землю не сбил. В воде тонули камни глины, они срывались иногда, разлом древнее человека, в который свернут сатана. У всех когда-то также падших, возникла мысль бежать наверх, вот только крыльев не хватает, далека пламенная твердь. Спиной вжимаясь в неизвестность, Иуда чувствовал тоску, хотел он вновь переродиться, обняв дрожащим телом тьму. Бежали вниз по коже капли, он поскользнулся и упал, метнувшись ближе к человеку, его нечистый истязал. Зубами впившись жертве в ногу, злой ангел кровь глотал как пёс, среди огня туман стелился, упершись в каменный утес. В тумане этом пахло кожей, костер из грешников горел, ударив кулаком о череп, Иуда силуэт узрел. Нечистый грызть продолжил ногу, его удар лишь пошатнул, кровавый рот хотел добавки, уже к колену он прильнул. Летела под разломом птица, на ней другой дух восседал, Иуда сжав глаза от боли, молитвы богу прочитал. Метнулись тени на деревьях, не помогли слова ему, хотя возможно высшей волей, разрезал факел светом тьму. Горой над духом возвышаясь, стоял израненный храбрец, в руке сжимал он крепко древко, его лик в копоти исчез. В другой руке клинок сжимался, стекает слизь по рукоять, не получилось злому духу, в борьбе жизнь грешную отнять. Сверкнули молнии в разломе, бесшумно вниз метнулся меч, скатился череп брызнув кровью, слетев на землю с тонких плеч. Иуда за ногу схватился, потоком черным кровь текла, трухой стал ангел в то мгновение, его развеяли ветра. Горящий взгляд смотрел сквозь копоть, спадали волосы до плеч, убрав клинок себе за спину, храбрец изрек такую речь. "Мне видно было как ты падал, сгорают многие дотла, наверно неким проведением, свела дороги нам судьба". Иуда страху повинуясь, назад отполз от храбреца, в разломе птица пролетела, с когтей у птицы кровь текла. "Откуда ты тут появился, не каждый нечисть сечь дерзнет, смотри разлом накрыло дымом, неужто ночь в аду грядет". Прикрыв от копоти крест черный, хотелось время вспять пустить, но к сожалению жизнь былую, уже назад не воротить. "Я пал когда-то точно также, меня Бёдвардом нарекли, не время задавать вопросы, грохочат позади шаги". Толкая в спину незнакомца, храбрец сказал наморшив лоб, пот оставлял следы на коже, ручьем стекая до сапог. Иуда резко обернулся, за речкой кто-то вырастал, увидев глаз на фоне дыма, он вместе с воином побежал.