до связи

Зачем? Один единственный вопрос,
но я давно вопросы перерос,
мы здесь, и все "зачем" отпали сами.
Мы собственными видели глазами,
что это всё надолго и всерьёз.
В том доме, где обрушена стена,
откуда чья-то кошка спасена,
квадратно-гнездовое межреберье
оглядываю запросто теперь я,
а раньше было видно из окна
совсем другое - двор, за ним фасад,
столбы, где провода ещё висят,
хранящие прощальное "до связи".
Во сне - ромашки в бабушкиной вазе.
Смотрю, и очень хочется назад,
туда, где довоенный непокой,
предчувствия отравлены тоской,
вопросами - зачем же нужно это?
И тысячи "зачем", и нет ответа
на эти бесконечные - на кой?
Осколочная истина проста -
здесь нет людей, осталась пустота,
разбавленная утварью и пылью,
а комната, где жили, ели, пили,
всё та же, но уже совсем не та,
в которой все вопросы - о любви.
Зачем любовь? Так надо, се ля ви.
Да как ещё? Надеяться на что нам?
В каком-то дне, безвестном, неучтённом,
ты лист календаря не оборви.
Оставь его висеть, о нём забудь,
здесь цели нет, остался только путь,
пустынный двор, подраненная птица,
и эта невозможность возвратиться
когда-нибудь.

***

Что ж, преданная некогда любовь
упорно ищет пиррову победу
на месте продолжительных боёв.
И я туда, пожалуй, не поеду -
зачем осознавать свою вину,
зачем спасать идущую ко дну
взаимность, ограниченную правом -
я прав, лишь потому, что я сильней.
Война-любовь, и нет победы в ней -
внушается воюющим оравам
со всех сторон - любил, теперь убей,
шаг от любви до ненависти краток,
от правила деления дробей
до вечных дележей - таков порядок.
А то, что вместе пили по дворам,
дрались, мирились, вместе шли во храм,
осталось там, с любовью не взаимной.
Потеряна? Хоть силой, а вернём.
Что чувство? Мало толку было в нём,
разорванном в куски упавшей миной.
Победа Пирра, пирровый парад
пройдёт перед вождями на трибунах,
такое было сотни лет подряд -
в истории всегда хватало буйных.
И вот опять любовный переплёт,
здесь кто-то слёзы, кто-то кровь прольёт,
а кто-нибудь помянет словом грубым
привычку жить, любви себя лишив.
Ах, как мы ненавидим тех, кто жив,
и любим только тех, кого мы губим.