наблюдения одного дня

Мы движемся по кругу, спотыкаясь
о чьи-то кости. Бедные другие!
Приветствуют других... Спокойно б гнили
в упрямом отрицании другого — как бы
(тут старый стиль, не сленг) поодиночке, —
но нет! Расхожее "все умерли" доносит
лишь толику известного о том, как
всё было, опустив, что до погоста
ещё вкусили ад — адок другого.
Теперь возьмём повыше.

Мы движемся по кругу, спотыкаясь о кем-то подброшенные кости.
Это жопа, жан-поль, это жопа.

Сужение,
сингулярность
параллельных клише, как то:
все умерли, из ада — в ад и прочих, —
ярче видимости.

Свист, хлопки без пяти минут сингулярности.
А без них — духота, душнина. Сужение и сингулярность
параллельных клише, как то: все умрём, ад другого, который
с тобою всегда — по крайней мере до гробовой доски, —
ярче видимости. Ярче солнца! Ярче воздуха.

Сужение. Сингулярность.
Ярче видимости. Красноречивее вспышки.
Тут уж не до возможных аварий.
Смотришь дальше, и выше, и выше.

Я дорвался до немыслия.
Жадно пью его и писаю.

Не осядет вовек
золотая пыль улочек между Пушкинской и Техноложкой.

Посыпаны землёй и пеплом, слепые или попросту без глаз
и с пустотою, мечущейся в их глазницах, подобно пыли
строительной, — впервые вижу пустоту, что будто б
робеет, — дома на Парке Победы. —
Запылённые, отводящие глаза
советские киношные интеллигенты.

* "Думаю я, мы на крысиной дорожке, куда мертвецы накидали костей." (c)

"Brighter than the sun" (c)