Хлебные человечки. Глава 6

Ужасно саднили рёбра: кажется, он разодрал себе весь бок. Острые жерди изгороди пропороли рубаху, и он повис на ней, как тряпичная кукла, молотя воздух босыми ногами, будто всё ещё бежал. На него надвигалась гигантская фигура:
—Ах, ты ж...! — сторож встряхнул его с такой силой, что последние яблоки выкатились из его карманов, а душа — наоборот — закатилась в пятки. Колька зажмурился и булькнул что-то нечленораздельное.
Сторож хмыкнул, оглядывая воришку:
— Что ж ты тощий такой? Да, не свезло тебе сегодня... Мамка-то за рубаху выпорет?
— Выпорет...—согласился  Колька, осторожно открывая один глаз.
Сторож укоризненно покачал седой головой, от которой, казалось, исходило сияние:
—Воруешь-то зачем? Не стыдно? Ты глянь на себя: умыть — так чистый ангел,— он развел руками два лоскута рубахи, рваными крыльями висящие за спиной у мальчика.
У Кольки перехватило дыхание, и странно зацарапало в носу: он ожидал ужасного наказания, а совсем не этого мягкого голоса, не тёплой руки, приглаживающей его вихры.
 
 ***
Он открыл второй глаз. Старика не было. Яблок не было. Не было и семилетнего шкета в разодранной рубашонке. Была темнота, клочья недоумения и ещё чего-то неудобного, вроде благодарности. И боль под рёбрами. Давило и жгло в груди, отдавало в лопатку. Никак не получалось вздохнуть. Вместо этого лёгкие наполнялись неведомым газообразным страхом. Снова рана беспокоит? Или сердце? 
Боль не отпускала, и скоро ему стало абсолютно наплевать на её причины. Все рассуждения на эту тему куда-то улетучились. Благо — он никогда не покидал свой боевой пост, жил, практически, в самой тюрьме. По его приказу из камеры немедленно доставили того самого врача, что когда-то вынимал осколок.

———————
Глава 7    http://stihi.ru/2022/05/07/7198