Октябрь 41-го в Москве

Прорвали немцы оборону Красной армии,
До столицы оставалось километров сто пятьдесят
И устремились они прямо по шоссе к Москве.
И  Сталин подписал постановленье Комитета:
Должна быть эвакуирована столица,
А сам уедет он отсюда на день позднее.
Стояли люди за продуктами в очередях,
Делились друг с другом новостями,
Говорили, что немцы бросают им листовки
И пишут, что лягут спать они советскими,
А утром проснутся уже немецкими…
Именно так случилось ранее в Орле.
Царила среди людей растерянность,
Даже начальство не знало, что делать им,
Уезжали и день, и ночь люди из города.
Москва же к сдаче подготовлена уже:
Большой театр был ночью заминирован,
Заводы же, мосты и учреждения - ещё и раньше.
Вход в Кремль был брёвнами заложен,
Надстроили макеты на кремлёвских стенах
И перекрашены открытые фасады, стены,
Кремль теперь не отличался от других домов.
Красные звёзды не сияли больше над башнями,
Деревянными щитами их все закрыли
И сняли все кресты с куполов собора у Кремля.
Мавзолей давно уже пустым стоял,
Свою святыню коммунисты вывезли в Тюмень
И руководство спешило вслед за телом своего вождя.
Набивали начальники чёрные эмки вещами
И пробивались по шоссе на восток,
С каждым днём становилось всё сложнее проехать,
Никто не регулировал этот бегущий поток.
А в Москве уже погромы начались,
Машины с начальниками останавливали люди,
Их грабили и сбрасывали в кювет.
Разбивали витрины, ломали двери в магазинах
И уносили оттуда, всё, что находили.
Шестнадцатого заговорило радио, долго молчавшее,
Всем жителям столицу покинуть предлагалось.
Но пара дней прошла, порядок восстановили,
С паникою в городе  справиться смогли
И, ожиданиям вопреки, Сталин не покинул город,
Но ещё месяц могла столица оставленною стать.