сказание о смутном времени

Глава 1

Своей холодною рукой
Стирая бледный лик луны,
Она радела за покой
Ее невиданной страны.

Она жалела, что отец,
Ее оставив во главе,
Уйдя из жизни, наконец,
Так не узнал о мастерстве.

Она ж таила тайну от отца,
О том, что в мир другой ходила,
Что если б не его черты лица,
На трон, толпа б не допустила.

От матери достался дар,
Теперь о ней молва и пересуды.
Уже пытались учинить пожар,
Да пожалели в залах изумруды.

Ее, теперешний народ боится.
И ненавидит, как и ее мать.
С указом князя не смирится.
Не хочет суть другую признавать.

Она же знала, кем была княгиня.
Как колдовала, как потом ушла.
Как пожирала мать гордыня.
Как в параллельном мире та жила.

И дочь ходила к ней спокойно,
Представив дверь в любой стене
И, оказавшись в лесу хвойном,
К княгине кралась в тишине.

А та, теперь, жила в лачужке,
Интриг дворцовых не плела.
Любила приложиться к кружке,
Дрова палила для тепла.

Грибы, да травы собирала,
Варила зелье и настой,
Хотелось все начать сначала,
Но выбирала, все ж, покой.

К порогу дочку поджидая,
На травах счастье ворожив,
Худая женщина, седая,
Страдала. Сердце обнажив.

По дочери страдала и по мужу,
Скучала по своим родным.
По смерти князя наревела лужу
Слез, что обратились в дым.

А вот и дочь. Вернулась. На пороге.
Иль страх, иль холод, но, дрожит.
К ней мать торопится, в тревоге.
А дочь как кукла, все молчит.

Княгиня старая, ей в чашку
Плеснёт успокоительной настойки,
Убрав упрямую кудряшку,
Уложит спать на жесткой койке.

Но утром учинит допрос:
Что так княжну опять тревожит.
Узнает, вновь, о череде угроз,
Нутро ее от страха с’ежит.

И вновь попросит: уходи,
Нам здесь, спокойнее, в лесу
Там было плохо мне. Не жди.
Все их жалеешь. Сотрясу!

Но дочь упряма, как и мать.
Вздохнёт, потушит взглядом свечку.
На плечи острые накинет плащ ,
Подкинет дров в простывшую уж печку.

Вернётся в зал, пугая слуг
Своим внезапным появлением.
Министр, вновь, сломает свой каблук,
Сказав со вздохом: «с возвращением»

Не рады ей, величеству, здесь все:
И жить, и нежить, даже пёс цепной,
Мизгирь, купаясь в утренней росе,
Бросает гигиену. С глаз долой.

И женихов, не то, что рать,
Совсем не видно у порога.
Княжну боятся в жены брать,
В корчме наслушавшись дурного.

И вновь на площади костры,
Вновь порицания и лукавство.
Устав от гнусной сей игры,
Сбегает вновь. «Ну, мама, здравствуй».

«Все, больше не могу терпеть,
Поддержки нет ни от кого.
Душа моя не может затвердеть,
И в мире том не держит ничего».

И порешили так, что лучше про княжну
Забудут все. Она же здесь, в лесочке,
Обучится, да об’явит всем тем войну,
Кто все затеял. Ну, и кто в клубочке.

Глава 2.

Тем временем же, в замке, пир горой,
Ведь княжеская дочь не об’явилась.
Гульба и песни. Всей толпой
Вся жить за трон в борьбу пустилась.

Спокойствия не стало в государстве,
Одни интриги, распри, блуд и мор.
А жители, без чина что, в мытарстве,
Провизией и винами снабжает двор.

И рыцарей в округе той не стало,
Разбой, грабеж средь бела дня.
Ну, а зачинщикам, все мало,
Уж проиграли князева коня.

Мечи затуплены в бесславной битве:
Порушили кровати и столы.
Народ же устонался, и в молитве,
Умыл слезами храмовы полы.

Княжну уж добрым словом поминает:
Была колдуньей, что ж с того?
Да задней мыслью понимает,
Как оскорбили глубоко.

Тут, вновь, напасть: им ветер с юга
Рептилию шкодливую принёс.
Коров не досчитаются иль плуга,
И сей обжора, ох, не прост.

Посевы вмиг пожжет, зараза,
Колодцы, речки иссушит.
Дождались от него приказа:
Девиц давай, не то, всех порешит!

А где же рыцари? В харчевнях,
В медах и винах растворясь,
И сила-доблесть их, плачевна,
Лишь на разбой-то и годясь.

И люд уже гудит, не ропщет,
Уж с вилами на змея собрался.
Зверюга, лишь, хохочет, дворы топчет,
Курей, свиней и сорняки меся.

И мало оказалося худого,
Народ стал резко пропадать.
Исчезли мужики с ночного...
Нет власти. Надо бы признать.

И слухи поползли о вурдалаках,
О зомби, оборотнях, всех,
Кто нежитью зовётся, в полумраках
Лишает жизни всех и без помех.

Под ту гребёнку эльфы,в миг, попали.
И гномы, кот их раздери.
А ведь недавно вместе отдыхали
И хоровод водили, грызли сухари.

Все в той стороне перемешалось:
Порядка нет и веры нет.
Не будет счастья, вроде бы, казалось,
Но старцы вспомнили про амулет.

Глава 3.

Расселись в веткой хатке у слепца.
Не шелохнутся. Навострили уши,
Открыв для знания сердца
Внимают. Уж не бьют баклуши.

А старец говорил про амулет,
Его, княгиня-де, носила.
На нем-де, заговор пригрет,
Сама его заговорила.

Мол, стражник он, от гадов всяких,
Что, мол, княгиня нам не враг.
Что злые языки шептали враки,
Но, разве скажут нам, кто виноват?

Искать княгиню и княжну бы надо,
Чтобы вернуть их во дворец,
Иначе, превратимся, дети, в стадо.
Найдётся ли такой храбрец?

И молодец нашёлся. Не из чинов.
Но крепок статью, горд лицом.
И пусть он из простолюдинов,
К вопросу подошёл с умом.

Со старцем до утра перешептался,
Проведав что, почем и как.
Переночевал, а утром попрощался,
Войдя в портал под взглядами зевак.

Его же мать сгорбивши, лишь, спину,
Зайдя в свой дом, утёрла нос.
Кручинилась: могли бы дать дружину.
Таких отчаянных больше не нашлось.

Вот потянулись буднично деньки.
И змей, все также, задаёт облавы.
Ее соседей, малые сынки
Дают отпор ему, хоть жутко худощавы.

А в сумерках, по хатам прячась, все
Ждут нападения клыкастых.
Их, заявившимся во всей красе,
Наотмашь бьют, голодных и зубастых.

Глава 4.

Во снах такого и не видел богатырь.
Однако! Чтоб вот так, из лета-в зиму.
На ветке кедра - огненный снегирь,
Ели ж, пнут под зад, потом обнимут.

Изба стоит среди сугробов,
Из печки дым валит столбом.
«Зима, мне б не хватить хворобу» -
Подумалось и к хате, уж бегом.

Пока бежал, в обувку снег забился,
Рубаха льдом покрылась в миг.
Открылась дверь. Княжна! Влюбился...
Лишь только взглядом впился в лик.

Он поскользнулся, вроде бы, упал.
Ни шевельнуться, ни дышать не смеет.
Очей не смеет отвести,... запал.
Но холодом сквозит и он бледнеет.

Княжна ухмылку пряча в воротник,
С крыльца спустилась, руку протянула.
Услышав из проёма неодобрения крик,
В сугроб мальца обратно запихнула.

Но он уже согрелся о ладонь
И сам смог на ноги подняться.
Не девка, он заметил, а - огонь.
Сказал: «пришёл за всех нас извиняться.

Мы просим вас обеих к нам вернуться,
Без вас царит и хаос, и погром.
А я хочу тепла коснуться...
В лесу студёном, будто, нагишом».

Уж в хате, с печки не слезая,
В пол уха слушая двоих,
Отвар хлебал он вместо чая,
Лежал как рыба: нем и тих.

Княгиня руки потирая, все говорила:
«Вот, гляди, каков народ!
Как нечисть вся повыползала,
Так засылает всякий сброд.

И ладно б князь какой иль рыцарь,
Ведь нет, простого паренька,
Отправил к нам, а сам - укрыться
Спешит. И наблюдать издалека».

«Ты, парень, вот что, расскажи, -
Вдруг обратилась молодая, -
Вам не хватает власти, госпожи
Иль счастья- амулетом обладая?»

«Нам слепец говорил, что амулет
Нас охранит от нежити и гадов.
Но, кажется, им мало овладеть.
И только вы спасёте от захватов».

Сказал малец и глаз сомкнул,
Пригрелся, больше бед не зная,
Считая, дело сделано, заснул.
Подушку, словно девку обнимая.

А княжеским кровям не спится,
Себя княгиня упрекнув,
Не может с совестью смириться,
Поведала княжне, вздохнув:

«Когда ушла ты, так я обозлилась
На весь людской и прочий род.
Я к силам мощным обратилась.
Ждала, когда же он взревёт».

Глава 5.

Втроём, из зимы в лето возвернулись.
У стен ни стражи, ни собак.
От сей картины... содрогнулись
Вороньи стаи. Грязь. Бардак.

Орут в корчмах пьяньчуги громко,
А в подворотнях режут плоть.
Тут зубы клацают в потёмках,
Там - пирога лежит ломоть.

А сверху дым, огонь и пепел,
Резвится ящер в небесах.
Пылает город, лес и степи,
Да воздух гарью весь пропах.

«О, злость меня переполняет!
Боятся тварей! Сами их страшней!»-
Сверкает амулет и превращает
Жадных, до земных грехов, в свиней.

Шепнув чего-то, (уху не подвластно),
Княгиня монстров с улиц убрала,
Настала тишь кругом и не опасно
Уж можно было выйти со двора.

Со всех сторон несётся люд,
Княгиню славят, с ней княжну,
Обеим им уж песнь слагают,
Да лютни мучают струну.

И, вроде, сказки сей конец,
Все стало мирно, гладко.
Вот только дева под венец,
В мечтах, украдкой.

Не будет свадьбы с удальцом, как ни старался,
Как бы на стену замка, паренёк тот, не взбирался.
Не ровня ей малец, в том и напасть, преграда,
Была любовь, взыграла кровь и то-награда.

© Вольная Ю. 09.12.19