Напекло

Жарко! Тает надежда, что к пеклу чертовски привык.
Кто бы вылил ушат ледяной из чернеющей бездны!?
А за окнами крик –
там трибуны, толкаясь, спешат оседлать броневик,
вознестись над орущей толпой, в безрассудстве – полезной.

Мне попасть бы туда, где столетья вморозились в лёд,
где игольчатой осью пришпилена сфера к орбите…
Вечный холод не лжёт,
мир застывших страстей – вот образчик того, что нас ждёт.
Вот откуда весь мир, неуёмно вертящийся, виден!

А южнее, за кромкой безгрешно блистающих льдов,
где привычным багрянцем надолго окрасилось небо,–
там горит общий кров,
там дымятся в споло́хах дворцы вечно сытых котов,
там стекает эпоха гордыни в безвременье, в небыль.

А сгорит он под стоны и вопли – наш мир, что тогда?
Канут в вечность коты, сгинет мир их еды и игрушек…
Заметёт города,
словно саваном, шар наш оденется коркою льда,
и в торосах из вер и надежд заплутают продрогшие души.
 
Вновь тяжелое небо сползает под бременем звёзд…
Тонем в дёгте ночи́, положившей конец беспределу.
Вот в безвременье мост…
путь в то вечное звёздное – так незатейливо прост,
он – души́ избавленье от груза уставшего тела.
***