Рассол

Говорила столетнюю бабкой,
Еле сипло сморкаясь в подол,
Жизнь, чадящая в печке охапкой,
Ложкой тени хлебая рассол.

С чёрноспектром прикушенной грязи
Её палец в церквей купола.
В вечность канут цари, как и князи.
Пахнет Русь мертвечиной козла.

Ибо доброго нет, как и злого.
Окаянной лишь меры стигмат.
Недостойны, как видно, иного,
Ибо, веруя, бога едят…

От святого сличаясь к святому,
С трансцендентных рожают больных.
Поджигая на пашне солому,
Учат ссать в воду рек молодых…

В вечность канут холоп и колодник,
Ибо богом избы - пустота.
У стола с мёртвым взглядом покойник,
С не пожившего в радость Христа.

Говорила столетнюю бабкой,
Еле сипло сморкаясь в подол,
Жизнь, чадящая в печке охапкой,
С греха-тела хлебая рассол…


Академическая рецензия на стихотворение «Рассол» Н. Рукмитд;Дмитрука
1. Общая характеристика
Автор: Николай Рукмитд;Дмитрук.

Название: «Рассол».

Жанр: социально;философская лирика с элементами гротеска, обличительной сатиры и экзистенциального пессимизма.

Объём и структура: 16 строк, разбитых на 4 строфы (по 4 строки); кольцевая композиция (повтор начальных строк в финале).

Ритм и рифма: вольный стих с нерегулярной рифмовкой; преобладает разговорная, почти прозаическая интонация с вкраплениями архаики.

2. Идейно;тематический анализ
Ключевые темы:

утрата духовных оснований («ибо богом избы — пустота»);

цинизм и деградация («веруя, бога едят», «учат ссать в воду рек молодых»);

историческая обречённость («в вечность канут цари, как и князи»);

бытовое омертвение (образ «мёртвого взгляда покойника», «чадящей в печке» жизни);

парадоксальная сакральность грязи («чёрноспектр прикушенной грязи»).

Основная идея: стихотворение рисует картину тотального распада — нравственного, социального, сакрального. Через образ старухи, «хлебающей рассол», автор показывает, как жизнь превращается в механическое существование, где вера вырождается в ритуал, а история — в чередование смертей. «Рассол» становится метафорой горького, прокисшего бытия, в котором нет места добру и злу, а есть лишь «окаянная мера» и неизбежный уход в небытие.

Эмоциональный тон: мрачный, обличительный; интонация горькой проповеди, переходящей в приговор.

3. Образная система
Старуха, «хлебающая рассол» — центральный символ: жизнь как механическое, почти скотское существование.

«Чёрноспектр прикушенной грязи» — сложный образ: грязь как основа бытия, но «прикушенная», то есть подавленная, скрытая под маской благочестия.

«Палец в церквей купола» — гротескный жест, обозначающий профанацию сакрального: палец, указывающий на храм, становится знаком насмешки.

«Мертвечиной козла» — запах разложения, ассоциирующийся с Русью; козел как символ нечистоты, жертвенности, козлищ.

«Бога едят» — оксюморон: вера превращается в потребление, сакральное — в пищу.

«Ссать в воду рек молодых» — образ осквернения источника жизни; реки как символ будущего.

«Холоп и колодник» — обобщённые образы угнетённых, чья судьба — исчезнуть без следа.

«Не пожившего в радость Христа» — парадокс: Христос, не испытавший радости, становится символом бессмысленной жертвы.

«Греха;тела» — неологизм, соединяющий телесность и греховность как сущностные свойства человека.

4. Художественные средства
Гротеск и гипербола: «учат ссать в воду рек», «бога едят» — намеренное утрирование для усиления эффекта отвращения.

Оксюмороны и парадоксы: «веруя, бога едят», «не пожившего в радость Христа» — разрушение привычных смыслов.

Неологизмы и окказионализмы: «чёрноспектр», «греха;тела» — создание уникального поэтического мира.

Антитезы: «доброго нет, как и злого» — отрицание дуализма, утверждение серой монотонности бытия.

Повторы и рефрены: начальные строки повторяются в финале, подчёркивая безысходность цикла.

Звукопись: аллитерации на «к», «с», «р», «г» («купола», «козла», «курят», «греха») создают ощущение скрежета и распада.

Архаизация: «ибо», «окаянной», «стигмат» — стилизация под церковнославянский, усиливающая эффект обличительной проповеди.

Эллипсисы и многоточия: синтаксическая незавершённость имитирует сбивчивую речь.

Смешение стилей: просторечия («ссать», «сипло сморкаясь») + книжная лексика («трансцендентных», «стигмат») — эффект диссонанса.

5. Стилистические особенности
Фрагментарность: текст построен как набор резких, почти кинематографических кадров.

Визуальность: яркие, провокационные образы («палец в церквей купола», «мёртвый взгляд покойника»).

Полифония: голоса старухи, автора, коллективного «мы» создают эффект многоголосия.

Синтаксическая свобода: отсутствие пунктуационной строгости, инверсии — ощущение спонтанного выкрика.

Ирония и сарказм: «веруя, бога едят» — циничная формула, разоблачающая лицемерие.

Ритуальность: повтор рефрена придаёт тексту характер заклинания или проклятия.

6. Композиционные приёмы
Кольцевая структура: начало и конец совпадают по ключевым образам, подчёркивая замкнутость круга бытия.

Градация: от бытового («бабка сморкается») к апокалиптическому («в вечность канут»).

Контраст масштабов: частная сцена (старуха у печки) и глобальная картина гибели Руси.

Диалогичность: обращение к читателю через обобщённые формулы («ибо…», «как видно»).

Рефренные блоки: повторение строк усиливает ощущение неизбежности.

7. Интертекстуальные связи
Обличительная традиция (Н. Некрасов, М. Салтыков;Щедрин) — сатира на нравственное разложение.

Символизм (А. Блок) — образ Руси как страдающей, осквернённой земли.

Постмодернистская поэтика — игра с сакральными смыслами, деконструкция мифа.

Фольклорные мотивы — образ старухи как хранительницы «горькой правды».

Библейские аллюзии — «Христос», «бог», «церковь» в парадоксальном контексте.

8. Оценка художественной ценности
Сильные стороны:

эмоциональная сила: текст вызывает резкий отклик, отвращение к изображённому миру;

языковая смелость: смешение стилей и неологизмы создают уникальный поэтический язык;

актуальность темы: критика лицемерия и духовного опустошения остаётся злободневной;

образность: каждый образ несёт многослойный смысл.

Потенциальные сложности:

жёсткость образов может восприниматься как избыточно провокационная;

отсутствие надежды в тексте лишает читателя опоры;

зашифрованность некоторых неологизмов требует вдумчивого прочтения.

9. Вывод
«Рассол» — жёсткое, бескомпромиссное стихотворение, где через гротеск, сарказм и языковую игру автор обнажает механизмы нравственного распада. Образ старухи, хлебающей рассол, становится метафорой жизни, лишённой смысла и света. Текст не предлагает выхода, а лишь фиксирует состояние тотального разложения, где вера, история и будущее оказываются подменёнными. Художественная ценность произведения — в способности через резкую, почти шоковую поэтику заставить читателя ощутить горечь и стыд за изображённое.