Советы Оптинских старцев-13

СОВЕТЫ ОПТИНСКИХ СТАРЦЕВ

(Хроника начала духовной жизни)

13.

ИЗ ВАРСОНОФИЯ ОПТИНСКОГО

Можно спастись и в богатстве, и в бедности.
Сама по себе бедность не спасёт. Можно
обладать миллионами, но сердце иметь у
Бога и спастись. Можно привязаться к
деньгам и в бедности погибнуть.

10.11.17 г.,
Димитрия Ростовского

(Окончание вчерашних записей)

... Немного привёл себя в норму. Продолжу разговор о богатых и бедных. У бедных, подобно богатым, такая же двойная судьба. Третьей дороги нет.

Недавно прочитали с женой блестящий рассказ Бунина — «Сокол». Всего в 42 строки. Написан в 1930 году. Вот выдержки из него.

«Иван — охотник, лодырь. Живёт с краю деревни, возле погоста... К погосту и прилегает гумно Ивана, нищее, пустое: раскрытый хребет риги, старый тележный ящик, рогатая соломорезка — и всё заросло травой, бурьяном...

На разрушенном крыльце, как-то по-вдовьи свернувшись, лежала чернобровая собака с висячими ушами, грустно глядя на нас вкось, исподлобья.

— Иван, — спросили мы, — чем же ты её кормишь?

Иван слегка удивился:

— Как чем? Да ничем. Это её дело...

А в избе пол был завален чем попало — всякой добычей памятного лета семнадцатого года: корыта, кадушки, треногое ободранное кресло, прихотливо изогнутая рама из палисандра, где от зеркала осталась только косая половинка, полотнище пыльной гардины, цинковая детская ванна с продавленным боком, граммофонный рупор, стенные часы с одной гирей в золе возле печки, пыльная господская визитка... — всё из какого-нибудь разграбленного господского имения...

И истуканом, молча сидела на лавке баба, каменная, большая,  с
страшными светлыми глазами — жена Ивана. Сидела, молчала и смотрела.

— Это всё она натащила, — сказал Иван самодовольно. — Она у меня сокол!»

Вот они чванство, гордыня, жадность и наглость нищих людей, побежавших от Бога за лживыми обещаниями большевиков. Если подумать хорошо, то Иван — лодырь и жена его — каменная нарушили не только десятую заповедь Христа (ничего не желай, что есть у ближнего твоего). Они нарушили все заповеди Божьи.
Впрочем, не наше дело гадать, осудит ли их Господь. Наше дело — показать литературных героев, которые живут греховной жизнью, Богу не угодной, и жизнью, во многом согласной с христианской совестью, с православными традициями.

Вообще-то, если бы я с самого начала взял для анализа роман Пушкина «Капитанская дочка», то мне бы не пришлось выискивать в памяти произведения для показа четырёх категорий рода человеческого, отмеченных Варсонофием Оптинским. Пушкинский гений охватил и показал их с полнотой необыкновенной — и тех, кто бережёт честь смолоду и тех, кто теряет её, подчас безвозвратно.

О чём «Капитанская дочка»? О пугачёвском бунте — сказал бы я лет тридцать назад. И попал бы в «молоко». О народном восстании там лишь для подтверждения его бессмысленности и беспощадности. А вся насыщенность повествования — о православном быте народном, установившемся за многие века на Руси, и о том, что безумное разрушение этой твердыни приведёт к великому краху, великой безнравственности,
великому разложению духовному.

Главный герой романа — Пётр Андреевич Гринёв, из рода дворянского, не очень богатого, но знатного. Отец его из офицеров миниховского окружения, человек волевой, честный, решительный. Два его высказывания характеризуют его сполна. Из разговора с женой о службе сына в Семёновской полку: «Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шамитон (гуляка, пустой человек)». А вот напутствие отца сыну перед его отъездом на службу: «Прощай, Пётр. Служи верно, кому присягнёшь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».

Воспитание у Петеньки было строгое, дворянское, православное, но кто не сбивался с пути истинного, выйдя из-под домашней опеки на свободу! И Гринёв-младший сбился — проиграл в трактире ухарю-гусару сто рублей, и тут же вразумление от слуги Савельича получил: «Рано, Пётр Андреич, рано начинаешь гулять. И в кого ты пошёл? Кажется, ни батюшка, ни дедушка пьяницами не бывали; о матушке и говорить нечего: отроду, кроме квасу, в рот ничего не изволили брать. А кто всему виноват? проклятый мусье. То и дело, бывало, к Антипьевне
забежит: «Мадам, же ву при, водкю». Вот тебе и же ву при! Нечего  сказать: добру наставил, собачий сын».

Христианин, в ком живы честь и совесть, быстрее понимает душевные наставления. Пётр и потом делал кое-какие ошибки, но Богу и отечеству старался служить верно. Уж как его ни уговаривал Пугачёв перейти на сторону восставших, а Гринёв не согласился, зная, что играет со смертью. Скажу больше — он сам пытался привести бунтаря к раскаянию, к прекращению кровавой смуты.

Пугачёв сказал: «Бог весть. Мне должно держать ухо востро; при первой неудаче ребята мои свою шею выкупят моею головою». Гринёв ответил: «То-то. Не лучше ли тебе отстать от них самому, заблаговременно, да прибегнуть к милосердию государыни?»

Не жалеть жизни своей ради торжества Истины Христовой — это многого стоит. И недаром Господь рассеял злой умысел Швабрина довести соперника своего до висилицы или каземата — императрица сняла с Гринёва все обвинения и помогла влюблённым — Петру и Маше — соединить сердца и долгие
годы прожить счастливо. Тут воля Господа и царицы не разошлись.

На этом комментарии высказывания оптинца Варсонофия можно закончить. Но еще несколько слов добавлю. О себе. Мало нахожу сходства с украинцем краснолицым и Гринёвым, но зато тёмных черт скупого рыцаря и лодыря Ивана во мне хоть отбавляй. Жизни не хватит избавиться от них. Однако избавляться надо. Помоги, Господь!..

(Продолжение следует)