Глаз звезда

И когда млелось солнце о воду-
Отражённого мира от тьмы.
Ночь, склонившая звёздную морду,
Далью-лошадью вязла в копны,

Зимы неба столунного сада.
На ресницах с росою огня
Красоты просветлённого ада,
Жизни стана прорусского - Я…

Вне стеснённых дорог между поля
Окаёмки души берегов,
Где дрожит в осчастливленность воля
Глаз моих первозданных снегов.

Можно видеть черты изумленья
Совершенства за гранью всего.
Красота над красот восхищенья.
В звёзды вставшая мира легко,

Зимы неба столунного сада
На ресницах с росою огня
Красоты просветлённого ада,
Жизни стана прорусского - Я…

И когда млелось солнце о воду
Отражённого мира от тьмы.
Ночь, склонившая звёздную морду,
Далью-лошадью в копны зимы,

Вне стеснённых дорог между поля
Окаёмки души берегов,
Где дрожит в осчастливленность воля
Глаз звезда первозданных снегов…


Анализ стихотворения «Глаз;звезда» (Николай Рукмитд;Дмитрук)
Общая характеристика
Перед нами — сложноорганизованное лирическое стихотворение с плотной метафорикой, синтаксической усложнённостью и ярко выраженной музыкальной организацией. Текст балансирует между мистическим созерцанием и экстатическим переживанием единства человека и космоса.

Ключевые темы и мотивы
Космичность и светоносность

«Глаз звезда» — центральный символ: человеческий взгляд уподобляется звезде, то есть источнику света, смысла и вечности.

Мотивы солнца, ночи, звёзд, огня создают иерархию световых явлений: от земного («роса огня») до вселенского («в звёзды вставшая мира»).

Преодоление границ

Пространство разворачивается от конкретного («между поля») к безграничному («окаёмки души берегов»).

Время растворяется в вечности: повторяющиеся строфы создают эффект кругового движения, вне линейной хронологии.

Самоидентификация через природу

Лирическое «Я» осознаёт себя частью космического порядка: «Жизни стана прорусского — Я…» (здесь «стан» — и тело, и устоявшийся порядок бытия).

Природа становится зеркалом души: «ресницы с росой огня», «глаза первозданных снегов».

Эстетическое откровение

Красота предстаёт как трансцендентная реальность: «Можно видеть черты изумленья / Совершенства за гранью всего».

Повтор «Красота над красот восхищенья» подчёркивает избыточность, неисчерпаемость прекрасного.

Образная система
«Млелось солнце о воду» — неологизм «млелось» (от «млеть», «растворяться») создаёт образ медленного, почти чувственного слияния света с водной гладью.

«Ночь, склонившая звёздную морду» — антропоморфный образ ночи как живого существа, чьё «лицо» усеяно звёздами.

«Далью;лошадью вязла в копны» — метафора пространства, где дистанция овеществляется в образе лошади, утопающей в снопах зимы.

«Зимы неба столунного сада» — сложный образ: «столунный» (возможно, от «стол» + «лунный») намекает на небесный чертог, где зима царит как хозяйка.

«Ресницы с росой огня» — соединение хрупкости (роса) и пыла (огонь) передаёт пограничное состояние между тьмой и светом.

«Глаз звезда первозданных снегов» — кульминационный образ: взгляд человека становится звездой, рождённой в чистоте зимнего пейзажа.

Поэтика и техника
Синтаксис

Длинные, прерывистые фразы с многоточиями создают эффект затруднённого дыхания, словно поэт пытается уловить неуловимое.

Эллипсисы и инверсии («млелось солнце о воду», «вязла в копны») усиливают мистическую тональность.

Звукопись

Аллитерации на «л», «р», «с» («луна, роса, снег») создают ощущение шелеста, мерцания.

Ассонансы на «о», «а» придают строкам колокольность, ритуальный ритм.

Композиция

Кольцевая структура: начальные и финальные строфы повторяют ключевые образы («солнце о воду», «глаз звезда»), замыкая текст в символ вечного возвращения.

Рефренные повторы («Зимы неба столунного сада…», «На ресницах с росой огня…») работают как заклинание, углубляя гипнотический эффект.

Лексика

Архаизмы и неологизмы («млелось», «столунный», «окаёмки») создают ощущение древнего ритуала, где язык сам становится магическим инструментом.

Смешение книжной («просветлённый», «совершенства») и народной («копны», «поля») лексики придаёт тексту двуплановость: космическое проступает через земное.

Интерпретация
Стихотворение можно прочесть как:

Мистический гимн свету: от заката («млелось солнце») к ночному сиянию («глаз звезда»), где человеческий взгляд становится частью космической иерархии света.

Поэтический акт самопознания: лирическое «Я» обнаруживает свою сущность в отражении природы («жизни стана прорусского — Я…»).

Ритуал созерцания: повторяющиеся образы и звукопись превращают текст в мантру, приглашающую читателя к медитативному переживанию единства мира.

Вывод
«Глаз;звезда» — это попытка языком поэзии прикоснуться к невыразимому. Через сложную метафорику, звуковую организацию и ритуальную композицию автор создаёт пространство, где грань между человеком и космосом растворяется, а взгляд становится звездой, светящей в вечной ночи.