Потеха - поэма

Я падаю в грусть невезенья,
срываясь с отвесной скалы
печали святой в
                омерзенье
туманов душевных и мглы.
Не видно надежд на удачу...
...всё скрыто под пеплом тоски.
Нет, я, извините,
                не плачу –
от слез выжимаю платки.

Рыдаю на ветке успеха –
от радости слёзы текут.
Так много без повода смеха,
повсюду идёт пересуд.
Судачат Поэты халдеи,
судачит худой журналист,
покорные слуги идеи...
...а я весь до косточки чист.

Не льнёт к бедолаге Поэту
ни слово худое, ни грязь
статей, разлетевших по Свету,
не рвётся надёжная связь
с народом, признавшим Поэта
не в образе странной судьбы,
писать, да и жить по Заветам –
не рваться в обузу борьбы

за радость войти в кабинеты
и кресло с портфелем занять,
висят где партийцев портреты...
...имеет недвижимость зять.
Правитель до ниточки беден,
казённое всё у него.
Два раза им служат обедню.
Ну, нет у него ничего.

Зато у родителей дача
на тысяче с лишним гектар
и лошадь Россия, как кляча,
тянущая воз. Боливар
бока наедает в Европе,
валюта положена в банк
на имя дочурки, что копит
на туфли, носки и на танк,

чтоб ездить в России без страха
по улицам подлой Москвы,
скрываясь от пуль вертопраха,
от странно правдивой молвы:
семья управляла страною,
лечился весь срок президент.
Смешалась вся грязь со стернёю.
Но выбора времени нет.

Живём по законам подлунным
в пространстве красивой мечты.
Мы с вами печальные гунны,
идущие в грусть пустоты,
где нету полёта фантазий,
где нету полёта идей.
Героем представлен был Разин –
преступник, кровавый злодей.

И много ещё самозванцев
стремились в России на трон:
и с буйною кровью испанцев,
и сбившихся в стаи ворон...
Царей убивали. Казнили
не пойманных тут же убийц,
и попусту тратили силы,
трещал пулемёт из бойниц.

Летели в атаку тачанки,
и сабли сверкали в ночи.
Россия известна с изнанки.
А мне говорили: – Молчи,
не лезь в подворотню успеха,
а Ленин со Сталиным – вождь,
едины в двух лицах.
                Потеха –
со словом рифмуется "вошь".

Сосущая кровь из народа,
в тифозный сгоняет барак,
где крепкую долбят породу.
И всё, извините, за так.
Кричали: – Буржуев повесим
тогда заживем хорошо.
А хлеб отбирали по весям,
меняли металл на пшено.

Готовились к бойне советской,
сгоняли людей в лагеря.
В беседе правителей светской
коммун загоралась заря,
и звёзды пылали краснея,
кровавое знамя цвело.
И меч обнажал сатанея
Союз коммунистов. Село

колхозом вожди обозвали,
за палочки царствовал труд.
Мы жили в смертельном овале.
Истории книжные врут.
О счастье писавшие книги
в Советской стране босяков,
казали карманные фиги
меж строк эпохальных стихов.

И надо же было случиться –
народ на мгновенье прозрел:
от дурости надо лечиться,
в исходе безумия смел
он стал на защиту России,
поднял он пьянчужку с колен
и снова упал, обессилев...
...опять превращается в тлен.

Единство гуляет, чечётку
танцует матерый пижон,
законную линию чётко
ведёт под обстрелами он
летает, а горные лыжи
он любит за горечь побед,
татами подошвами выжат.
Куриный бульон на обед.

И вновь маршируют фашисты –
сынки коммунистов идут.
И вновь в торжества коммунисты
тот гимн безнадёжно поют
под музыку лёгкой наживы
вновь грабят российский народ.
Река обещания лжива,
не зная пускаемся вброд.

Бредём неизвестно откуда,
идём неизвестно куда.
Из песен советского блуда,
где мчатся вовсю поезда
порожние радостью нашей,
заполнены грустью они
по жизни суровой вчерашней.
Как нам миновать западни?..

В неё мы попали февральским,
вновь ровно в четыре часа.
С командой во всём генеральской.
И кровь потекла как роса.
Кремлёвские монстры напали
на честь и свободу Земли.
И жгут, разрушая, в напалме,
клянясь в неизбывной любви.

Не знает никто в этом Мире.
Но твердо лишь знает Поэт
серебряной с грустью Сибири,
явившей Поэта на Свет,
что жизнь повторится сначала,
вернётся на круги своя.
Поэт оттого опечален,
пылает от взрывов Земля.