Голубю Гуле

Так имя я и не придумал,
ты «гулей» к радуге вспорхнул.
Все как-то подождёт я думал,
и вот на вечно ты уснул.

Я пол твой так и неузнаю,
ты просто гуля для меня.
И вроде всем помочь стараюсь,
да не хватает только дня.

Ты так и прожил жизнь в коробке,
всегда спокойным очень был.
Сквозь прорези смотрел ты робко,
и на насест залезть любил.

А я следил, конечно, мало,
ведь птиц так много у меня.
И вот тебя теперь не стало,
и очень жалко мне тебя.

Ты стал еще одной потерей,
тебя я вылечить не смог,
хотя уже я начал верить,
что миновал опасный срок.

Уже ходить немного начал,
и сам зерно уже клевал.
А оказалось все иначе,
и вот тебя не удержал.

Прошло уже почти два года,
как подобрал тебя зимой.
Болезнь как плата за свободу,
и воронья опасный рой.

Ты тихо замерзал на люке,
как сотни погибал в тот год.
Но не нашлись другие руки,
я взял тебя, таков итог.

Ты стал еще один «вертячник»,
в тот год их много подобрал.
Порой я нёс домой их пачкой,
всех по дороге собирал.

Увы болезнь не отступила,
ты жить остался у меня.
И что б судьба мне не сулила,
я не оставил бы тебя.

Я вас кормил сначала с рук,
потом клевать и сами стали.
Рутинных дел обычный круг,
и только боль потерь местами…

Дни незаметно понеслись,
что друг на друга так похожи.
Мне не легко они дались,
ведь каждый день одно и тоже.

Поилки мыть и корм давать,
и тех кормить кто сам не может.
Ложиться на рассвете спать,
и знать – никто мне не поможет.

И пусть надежды не сбылись,
в себя пришла лишь половина.
Но раз хоть кто-то взвился в высь,
не зря была вся та рутина.

А ты остался у меня,
прожить со мной свой век короткий.
Сидеть терпение храня,
глядя в окошко из коробки.

Сплетались месяцы в года
и птиц все больше становилось.
Все меньше времени для сна,
и жизнь спокойная забылась.

Уже не будет никогда,
беспечных дней моей свободы.
Лишь дел домашних череда,
для птиц что требуют ухода.

Кормил тебя как всех других
коробку изредка менял.
Следил по мере сил своих,
да видно мало проверял.

Болезнь заметил в поздний срок,
лишь по нетронутой еде.
Очередной беды урок,
потерян голубь в суете.

Но я лечил, и я старался,
кормил из рук и через шприц.
Все откормить тебя пытался,
тебя и пару новых птиц …

А ты лежал, едва вставая,
и все худел день ото дня.
Смотрел с утра  – «еще живая!»,
была то радость для меня.

И вроде начал ты вставать,
уже клевал ты потихоньку.
Решил, что начал побеждать,
что выиграл со смертью гонку…

Но все напрасно, ты затих.
Так шприц с лекарством и остался.
Остались время для других,
и боль, что я с тобой расстался.

За это время я привык,
лечить, кормить и проверять.
И вот какой-то краткий миг,
и только тишина опять.

Уже и время утекло,
стихи успел я написать,
Но так, же что-то тяжело.
Других успел я потерять.

В твоем лице пишу и им,
всем тем, кого не смог спасти.
Таким же точно дорогим.
Ты весть им сможешь отнести,

Теперь ты сможешь улететь,
нет больше никаких оков,
Не надо больше боль терпеть,
а взвиться выше облаков.

Лети за радугу к своим,
неси им песню от меня.
Дарю вам грустный этот гимн,
хочу, простили, что б меня…