Сон наизнанку

«Чёрный человек!
Ты прескверный гость.
Эта слава давно
Про тебя разноситься».
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу».
                Сергей Есенин

Что там чёрный? Чёрное с Белым –
Сочетание для аристократов.
Серый. Серый человек смело
Метит в гуру, вожди, Сократы.
Лезет в душу упрямо, склизко.
Заполняет собою пространство.
Дышит в нос мне предельно близко.
Ни намека на дружбу и пьянство.
Монотонно бормочет в ухо:
– Нет культуры без культуры тела.
Глухо сердце к порывам духа.
А работа – есть порядок дела.

Всё должно быть и просто, и ясно.
Надо правильно жить по закону, –
И поглядывает на меня властно,
И примеривается к трону, –
Наблюдать твою жизнь гадко
Неприлично её веселье.
Ночью пишешь чего-то украдкой
А потом на работу с похмелья.
Нет покоя с тобой и сладу.
Стопка книг. «Туборг» . «Винстон». Орешки.
Сапропель разбросал по саду
И опять за компьютер и флэшки….

Отворачиваюсь. Противно.
Хоть ничем его рот не пахнет.
Он фиксирует демонстративно
Фраз моих горячие взмахи,
Что кричат ему: «Прошений
Не дождёшься. Покинь выси
И за ширмою словопрений
Не срывай с облаков мысли.
Да, горю я в любви и страсти,   
Культивируя вздохи женщин,
Потому как моей масти      
Козырною быть – сгинь, шершень.

Потому как в Галактике выбрал
Это место из всех прочих,
Бред дождливых гармоний выбрил –
Сущность сердца не перестрочишь.
Я рожал и рожать буду
Всё, что движется, произрастает.
Жизней высыплю тебе груду
Словно шубы из горностаев.
Этикет и манеры, учтивость
Не спасут твою плоть, недоносок….»
Поднимается красноречиво
Надо мною его посох.

Не трясёт им, не бьет – играет.
Аморальна, говорит, дерзость:
– Рая хочешь? Не будет рая.
Оглянись вокруг – всюду серость.
Мы – единственные властелины.
Перехлёстываем чёрное с белым.
Не из мяса мы – из глины.
Не гниёт наше постное тело….
И теряюсь я в мире красок,
Что туманам сдают редуты.
Не могу уже без опасок
Перерезать сомнений путы….

Но и в дружбе горю, и в работе.
Состраданьем ласкаю Землю,
Трескотне и парадной блевоте
Лизоблюдов лилейных не внемлю.
Светляками в луга выпал
Из кометных хвостов не напрасно
И плескаю страдания выпи
Из днепровских ручьев по трассам.
И рожал и рожать буду
Звуки, образы – все что летает.
Не подмять городскому гуду –
Разгорюсь я, а он растает.

Но, прескверный, чистенький, серый
Надо мной, впереди, – вокруг.
По плечу бьёт: «Достал своей верой.
Пододвинься, любезный друг.
Все творенья твои, идеи
Отшлифуем в нейтральный цвет.
Пусть мы маленькие пигмеи,
Только наш этот белый свет»….

Что там чёрное? Мрак не страшен.
Вязок. Вот незадача в чём: 
Даже Бог уже перекрашен –
Машет серым своим кумачом.