Война

ЕВРОПА

Вечно вызывает удивленье
Пытки, что достались пленным нашим,
Всё таки бойцам Сопротивленья
Не пришлось испить подобной чаши.

Европейцы с Гитлером сроднились,
Пусть и не во всём с ним заедино.
Но на всякий случай зубы скрыли,
Улыбаясь рабски и не винно.

Нас же азиатами считали,
Руки подавая нам брезгливо.
Как зверей травили и сжигали
И себе оправдывая лживо.

Слабость в побеждённых презирая,
Сами сдавшись, сделались рабами.
Под конец войны в неё вступая,
Спасены же были только нами.

Будучи в Арденах немцем биты,
Малой кровью победили всё же.
То, что дальше было, ныне скрыто,
Но забыть Германия не может...

В благодарность нынешние фрицы
Это неохотно вспоминают.
На себе пришлось им убедиться -
Кем себя союзники считают.

С помощью советского солдата
Половины рейха подчинили.
Не сказав СПАСИБО в сорок пятом
Право силы к немкам применили.

По его законам неизменным,
Мародёрством наполняя ранцы,
Пленных изнасиловали немок
Европейцы и американцы.

СПЕКТАКЛЬ

Перед взором зрительного зала -
Лишена защитного покрова -
Сцена правдой голою предстала
Обжигая сердце горьким словом.

От чужого горя защищаться,
Можно от себя его скрывая.
Приходя в театр развлекаться,
Сострадать нельзя, переживая.

Только боль, лишив души защиты,
Делит с ней родной земли потери.
Что бы ложью слов по горло сытый -
Зритель - снова им по детски верил.

Мы на сцене встретим строй героев,
Чьи шаги ответны сердца стукам...
Попрощавшись - нас прикрыв собою,
Вновь уйдут навстречу смертным мукам.

Рядом с ними мысленно мы сможем
Встать, подвергнув жизнь свою угрозе?
А они, измучены до дрожи,
На жестоком казнены морозе.

Помешает нам тепло с комфортом
С духом наших предков породниться.
Из другого теста мы и сорта,
Пусть похожи внешне наши лица.

И актёры зрителю подвластны -
Упрощают роль и с ним не спорят.
Заставлять сочувствовать напрасно
Тех кто не испытывали горя.

Правда - память позовёт негромко -
Мы очнёмся в прошлом тёмной ночью.
С предком обнимается потомок,
Поневоле встретившись воочью.

Сквозь себя пропустим судьбы павших,
Испытаем родственные муки.
А винтовки, нас в лицо не знавших -
Пригодившись - упадут нам в руки.

У того, кто выйдет в этой роли
И не зримо связан с тёмным залом,
Вдруг возникнут точки общей боли -
Той, что павших и живых связала.

Нас охватит благородный холод,
В сердце вспыхнув, с ним сольётся пламя.
И с погибшим, слыша его голос,
Поменяется артист РОЛЯМИ.

Казнь свою на время отложивший,
Предок взором внуков отогреет.
И на зрительских глазах оживший,
Никогда уже не постареет.

Мы на сцене встретим строй героев,
Что за нас ушли навстречу мукам -
Попрощавшись с ними , как с собою,
Их шаги проводим сердца стукам.

Их до дрожи защищать не сможет,
Муки на себя принявший зритель,
Ибо став до боли с ними схожий,
В этой же нуждается защите.

МОБИЛЬНИК

Для того, кому война забава
И прикольно горе с общей болью,
Был мобильник создан, как отрава
Алкашу похмельному к застолью.

Для актёрских пауз он - находка
В час, когда в запасе слов не станет.
С НИМ актёр красивою походкой
Королём проходит на экране.

Если в исторической картине
ЭСЭМЭС отправит он кому то,
Шока в зале не найти в помине,
Выглядеть при этом будет круто.

Но немного погодя им стыдно
Станет за артистов полных ложью.
Разве с телефонной вышки видно
Прошлое, что позвонить не сможет?!.

Телефон актёру, как граната,
До зарезу перед боем нужен -
Что бы, исполняя роль солдата,
Болью этой не бывать контужен.

Пусть у правды слух раним  и чуток,
Глушат в фильмах стон её бессонный.
Ей сегодня стало не до шуток
Слушать смех за кадром телефонный.

Этот голос, горькой болью сытый,
Не находит сердце адресата.
Номер почты, кровью в поле смытый,
Скроет имя павшего солдата.

КРИТИК

Критик в зале ощущает " липу "
Посмотрев римейки фильмов старых,
Где в свои ролях актёры " типа "
Пользуются нынешним " базаром "

Говоря ему бестактно : " Так то ! "
С предком жизнь за них отдавшим спорят.
И при этом не считаясь с фактом -
С тем, что не хлебнули столько горя.

Как им породниться в наше время
С тем кто в прошлом был врагом расстрелян?
И зачем во имя высших целей
Пасть геройски наравне со всеми?!

Потому стараются касаться
Грязной лапой не зажившей раны
И цинично смеют усмехаться,
Называя подвиги обманом...

Но в себе вину свою почует
Критик тех римейков, признавая;
Как ногами зритель голосует,
На премьерах залы заполняя.

Ибо перестал он быть советским -
Ослеплённый голливудским блеском -
Понимая мир сознаньем детским,
Что война не разрушала резко.

Гамбургером ставший " говорящим "
Колу пьёт под " Сталинград " прикольный -
Для него сравнимый в настоящем
С темно - кожим матчем баскетбольным.