Есенину - подражание

Друг мой, я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль…
То ли будущий путч отдаётся трезвоном,
То ль подобием кайфа дурманит меня алкоголь…

Я горю на костре небывалых желаний –
А рядом нет никого, кто мог бы помочь.
Женщина в красном спать мне не даёт  ночами,
Женщина в красном ко мне приходит каждую ночь…

«Ах, как сегодня Вы надрались, милорд!
Разве гуманно – вот так терзать свою душу!
Что здесь?.. Шампань… букеты, торт…
И – поэт, который никому не нужен…»

«Кармен, прекратите Ваших слов –
Ныне сострадание неуместно!
Тот, кто слышал звук уходящих шагов –
Того не купишь на банальные жесты!»

«А ты смешон, как любой жуан…
Вспомним лучше, что о тебе писали:
«Интеллигент… из рабочих-крестьян…
И тыща стихов о Прекрасной Даме.
Был он обилен любовью, и это факт,
Но лишь ОДНУ за всю флотилию,
Звал он «от Неба сестрой… затакт…
А ещё – рыжей девчоночкой и навек любимою…»

«Кармен, ты пытаешься меня оскорбить,
Будто хочешь напоследок втянуть в историю.
Только – все ваши доводы можно разбить,
И не хватит вам никакой профессориИ!

Зачем тебе этот фасон очков?
Ты ж не на службе живёшь водолазовой?
Если хочешь толпу привести в мой альков –
Бога ради, тащи и рассказывай:

«Интеллигент… из рабочих-крестьян…
Тыща стихов о Прекрасной Даме…
Суровый отец, тяжела родня –
И астральный удел – на двоих с мамой…
Был он обилен любовью, и это факт,
Но лишь ОДНУ за всю флотилию,
Звал он «от Неба сестрой… затакт…
А ещё – рыжей нежною и навек любимою…»

…друг мой, я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль…
То ли будущий путч отдаётся трезвоном,
То ль подобием кайфа дурманит меня алкоголь…

Я горю на костре небывалых желаний –
А рядом нет никого, кто мог бы помочь.
Женщина в красном спать мне не даёт  ночами,
Женщина в красном ко мне приходит каждую ночь…

«Ах, патетический султан моей души!
Вам больше не льстят восточные танцы?
Руку на корпус, объятья в тиши…
Что ещё – похотливому иностранцу?..»
Где-то кривится
Гитара Эрика Марбла,
Барабаны сеют копытливый стук…
Вот опять эта красная
На кресло садится,
Приподняв свой вуаль
И возжегши роскошный мундштук.

«Слушай, слушай! —
Поёт она, смотря мне в лицо,
Сама все ближе
И ближе к талии —
Я не видела, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал гиперманией.
Ах, положим, неправа я!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дрёмою мирику?
Может, скабрезнее секса,
Тайно придет «она»,
И ты будешь читать
Свою чахлую тухлую лирику?

Ах, люблю я гуляк!
Вот забавный народ!
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как студентке истфака
Длинноволосый юрод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.»

«Мой инспектор страха!
Ты прескверная дрянь!
Это слава давно
Про тебя разносится».
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к лику её,
В переносицу…

…Месяц умер,
Рождается новый рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И — разбитое зеркало…