мы мирские

слеза, смотрящая на материю броска -
она велика, она разжижается диким стеклом.
в зыби пропадет все - и шаль твоя,
и конь, и слезы на привале.
гнедое слово обретет себя в тишине,
и я на миг потеряю связь с грядущим.
тяжелые корни давят на мою думу,
и спелое тепло прячется средь пол
твоего платья. навеки мы мирские,
ткущие нить забвения.
роды примут руки - и челн войдет
в свою родную дугу. целое внутреннее
отпечалится и, расколотое, сомкнет
грани до плотного мгновения.
мы отпоем себя в тиши,
и скорость кивания пребудет в чаше,
как спелый час, ревущий в песнопении.
родятся губы, что в слезах,
родится имя, что поглотит недра и станет
поверхностью на зыби океана.
в смысл вторгнется око,
в него вторгнется звук,
и шум звука, его мастерские,
отточенные одежды. все позабудется,
и длинными шагами я отмеряю
час, и восторг падает теплыми хлопьями
на землю. списать все на участь,
и приторговать излишек,
прокрадываясь к очевидному зыбкими путями.
крадучись, обогнуть праведность
как одно из препятствий, и войти во
время, как в родной дом.