Поэма без героя

*** Александре Орловой

Поэма без героя. Сердце пусто.
Душа все еще ищет страдание.
У окна вдали невинный простор
Зарыл под землю признание.

Оставить доспехи? Бросить меч?
Рыцарей нет, ты мне сказала.
Меня изнутри разрывает картечь,
Стрелять в грудь ты приказала.

Как бежать? Как теперь любить?
Сокрыты в таинстве твои идеалы.
О, если бы меня ты хотела убить,
Я и дальше носил бы кандалы.

Странные женщины. Как их понять?
Им не нравятся ни те, ни другие.
Зачем сердце под замок запирать?
И зачем в одиночестве тленном погибать?
И зачем запрещать себе знать,
Как поживают чувства мужские?

О, Фемида, будь твоя воля,
Будь жива еще сожженная Троя,
Ты бы презрительно смотрела на Марс.
Ты скажешь, самая большая напасть
И источник вечного женского горя
И никем не воспетая власть
И пьедестал пустой у усохшего моря
Там, на красной планете. Горсть,
Лишь горсть из урагана песка,
И молчит в ладони дрожащей тоска.

Где-то там скрижали, письмена.
Где-то там тоже признавались в любви.
На Марсе, поверь, тоже дарили цветы!
На Марсе влюбленные шептали
Друг другу свои имена
И в объятиях песка сокрывались,
Также как Везувием Помпеи сметались
И все воздыхания во тьму окунались
И в буре песочной навек разрывались
Руки, державшие знамена любви.

Ты говоришь, мое отношение
Подразумевает только сношение…
Ты не права! Прости, но ты не права!
Под духовно скорченной миной,
Под улыбкой этой красивой,
Под фанерным понятием успеха
Я вижу, что есть еще где-то
Там, вдали, на Земле знамена.

Отчего же любить запрещаешь?
Отчего же сама ты страдаешь
И зачем с жизнью коварно играешь,
А потом предаешь забвению все?
Ты скажешь, я распутный осел.
Скажешь, что притворяюсь,
Что просто в любви забываюсь
И что якобы сам я ушел.

У меня нет сил притворяться
И больше нет сил возражать.
Зачем теперь куда-то бежать?
Зачем следовать унынию века,
Инфантильному нраву этого бега
И пытаться в нем что-то стяжать?
Можно сказать, просто жаль.
Жаль, что любить не удается,
Что близость с кровью дается
И что все боятся ее проливать.

Не оттого ли теперь унывать,
Что вместо уставшей любви
Мне остается стихи лишь писать
И беспардонно, безнадежно мечтать,
Что - может - не будут заметены
Песком Марсовым эти следы?

А, впрочем, стоит ли знать,
Если отныне нельзя не играть
И если искренне уже не признать,
Что всегда тернист путь любви?