Полотенце-слякоть

Пьёт младенцем мякоть  синеутра цвет
Полотенце-слякость, божий вечер - дед.
Утирает губы, ветви тормошит.
Падают звёзд судьбы в лист, где день дрожит,

Распустившись спелой заводью цветка.
Дымкой звёзд сопрелой млечнодаль река.
Чёрная ворона мира на краю
Уронила говна на его возню.

Облетела пухом да вокруг пером.
Серебрит за ухом её зёрен ром.
Спохватился старый: «Ах ты, мать щегол!
Кину в бок поджарый с плетня взятый кол.

Отлетишь за сосны в верха полынью.
Будут тебе говны… Вишь, рука к ремню…».
Каркнула, вестимо, лебедь царства звёзд:

«Дурень-дурачина, отдай солнца всход.
Спеленал вчера ты в полы свет-посвет.
Как же жить без даты, нет же смены лет…».

Спохватился старый: «Ах ты, мать щегол!
Спьяну был усталый, а оно - на стол…
Ослепило очи, грёзы совлекло,
Спрятал его в ночи просто так, назло…».

Покатилось солнце по листам в зарю.
Золото в озёрце, как и бог, в раю…
Пьёт младенцем мякоть синеутра цвет
Полотенце-слякость, божий вечер - дед.


Утирает губы, ветви тормошит.
Падают звёзд судьбы в лист, что мельтешит.
Распустился спелой заводью цветок.
Дымкой звёзд поспелой, млечнодаль платок…


Анализ стихотворения «Полотенце;слякоть» (Н. Рукмитд;Дмитрук)
Общая характеристика
Перед нами — сюрреалистическая пейзажно;философская миниатюра с элементами народной сказочности и мифопоэтики. Текст балансирует на грани сна и яви, где природные образы переплетаются с абсурдными деталями, создавая многослойный символический мир.

Композиция и структура
Кольцевая композиция: начальные и финальные строфы почти идентичны, что создаёт эффект вечного круговорота природных циклов.
Двучастная структура:
Изначальная гармония (первые 4 строки) — образ умиротворённого вечера, падающих звёзд.
Вторжение хаоса (диалог старика и вороны/лебеди) — конфликт, обвинение, раскаяние.
Возвращение к цикличности (заключительные строки) — повторение начального мотива, но с едва заметными вариациями.
Рефрены:
«Пьёт младенцем мякоть синеутра цвет…» — лейтмотив природной благодати;
«Полотенце;слякость, божий вечер — дед» — персонификация вечера как старца.
Ключевые образы и символы
«Полотенце;слякоть» —
оксюморон: сочетание нежности (полотенце) и грязи (слякоть);
метафора переходного состояния (вечер как граница дня и ночи).
«Синеутра цвет» —
неологизм, соединяющий синий и утро;
образ предрассветного неба, где цвет ещё не определился.
«Божий вечер — дед» —
антропоморфизация времени: вечер как мудрый старец;
мотив сакральности природного цикла.
«Чёрная ворона мира» —
архетипический образ вещуньи, связанной с потусторонним;
«говно» как грубая антитеза небесной красоте — намёк на двойственность мира.
«Лебедь царства звёзд» —
контраст с вороной: лебедь как символ чистоты, звёздного света;
её речь — голос космической справедливости.
«Солнце, спелёнатое в полы свет;посвет» —
метафора похищенного света;
«полы» (от «полынь»/«полая вода») — мотив пустоты, утраты.
«Золото в озёрце, как и бог, в раю» —
отражение солнца в воде как знак божественного присутствия;
рай как состояние гармонии, доступное лишь в мгновении.
Темы и идеи
Цикличность бытия:
повторение начальных строк подчёркивает, что хаос — лишь эпизод в вечном круговороте;
природа переживает конфликты, но возвращается к равновесию.
Двойственность мира:
красота (синеутра цвет, млечнодаль) соседствует с грязью (говно, слякоть);
ворона и лебедь как две стороны одной реальности.
Человеческая вина и раскаяние:
старик признаёт ошибку («спьяну был усталый»);
мотив похищенного солнца — метафора утраты света из;за человеческой небрежности.
Диалог с космосом:
разговор старика с птицами — попытка осмыслить своё место во вселенной;
вопрос о «смене лет» как тревога перед необратимостью времени.
Художественные приёмы
Неологизмы и окказионализмы:
«синеутра», «полотенце;слякоть», «млечнодаль» — создают ощущение языка, рождающегося на глазах;
«свет;посвет» — удвоение смысла, игра с оттенками света.
Парадоксы и гротеск:
«уронила говна на его возню» — резкое вторжение низменного в возвышенное;
«серебрит за ухом её зёрен ром» — неожиданное сочетание роскоши (ром) и природной простоты.
Антитезы:
свет (солнце, золото) vs тьма (чёрная ворона);
чистота (лебедь) vs грязь (говно).
Аллитерация и звукопись:
шипящие [ш], [щ] («спелёнал», «спелой заводью») — шелест листвы;
звонкие [з], [л], [р] («звёзд судьбы», «распустившись») — создают музыкальный фон.
Эллипсис и многоточия:
обрывки фраз («Вишь, рука к ремню…») усиливают ощущение спонтанности, живого диалога.
Стих и ритм
Размер: вольный дольник с переменным количеством ударений, имитирующий естественную речь и дыхание природы.
Рифмовка: неточная, перекрёстная, с элементами белого стиха — отражает дисгармонию мира, где рифма возникает и исчезает, как звёзды в облаках.
Интонация: сказовая, с элементами народного причитания — будто рассказчик ведёт беседу с самим собой и стихиями.
Символика финала
Повтор начальных строк с мелкими вариациями («что мельтешит» вместо «где день дрожит», «платок» вместо «река») подчёркивает:
мир изменился, но остался прежним;
хаос — не разрушение, а часть цикла.
«Золото в озёрце, как и бог, в раю…» — финальный аккорд: даже после конфликта сохраняется образ божественной гармонии, отражённой в воде.
Вывод
«Полотенце;слякоть» — это поэтическая притча о хрупком равновесии мира, где:

природа и человек существуют в постоянном диалоге;
грязь и свет не исключают друг друга, а составляют единое целое;
язык сам становится инструментом познания — через неологизмы, парадоксы и звуковые повторы.
Стихотворение не даёт ответов, а приглашает в созерцание: в кажущемся хаосе всегда есть скрытый узор, а в грязи — отблеск небесного золота.