21

Разочарованный в идеалах;
рука в рукав;
с трудом толчком дверь –
и в дождь.
Смыть с себя дни,
закинуть в шкаф,
и золото милых рощ;
оставить стаканам
влажность болотных тин.
Мне теперь двадцать один.

Сохранять тайну,
соблюдать дистанцию,
чистить зубы перед и после сна
научился я,
пропуская станцию,
где на каждом промёрзжем километре
в окне
узор твоего лица.

За синью запачканных витрин,
За резью пыльных штор,
Под тенью голых осин
мне сказали, что
мне теперь двадцать один.
А любовь так и осталась,
в ожидании плача,
в поле отсыревших мин.

Горьким чаем лечить себе душу,
душем холодным и ложкой мёда.
Против слов твоих
нет аспирина,
нет трав и
нет йода,
И виною всему вшитые в сердце нравы
с прибавлением лишнего года.

Те же станции,
та же осень,
тот же дождь...
Мне теперь двадцать один –
и что ж?
Любовь оказалась вечной
лишь золота милых рощ
и влажности болотных тин.

Мама, я сам не верю,
что,
до сих пор помня швы пыльных штор,
Мне теперь двадцать один...

17.10.2021