Москва, 1989

1. Здесь нет выхода.
В трубу раскрытую
Ныряет мыльный
Ссыльный,
Шныряют
Мыши подвальные
Чихая от скуки повальной,
В ватниках шелестя.

Здесь посидите,
Моей любви теплой вкусите,
Как фонари, я мягкий
Донельзя,
Вялый
И однозначно испуганный
Шляпой пугала
Соломенного
С полкой сломанной,
Похороненного
На остатках серого
 дня.

Разбудите в огне
Сельдерей и порей,
В деревенской реке
Греет осень свирелью,
Источая добро
Благодушия,
До того, что нам суждено.

Помогите людям
Восстановить то, что будет.
   Ах!
      раскрылось,
Полилось как вино,
Покатилось,
  Божья милость
В сумерках воплотилась,
Как в кино.


2. Все - такое кино.
Раздвигаются страсти,
Сквозь напасти
Получают люди в ненастье
Порцию домино.

Получили, забылись,
Заучили, теплым умылись
И пошли, пошли,
Вдоль дороги в пыли
Гуси-лебеди сонные,
Что когда-то, наполненные,
Стариной крестились.

Как ни крутится кружево,
А конец-то будет.
Как разбудят суженого
В лебедях -
Разлетится клочьями
Чернота ночи
В лютой ненависти замороченная
Поплывет на ладьях
Страха, колик,
Пистолетов, памфлетов,
Изнасилований грязных,
Лозунгов красивых, красных,
Как маленький дворик -
Широты души.
И в бульонных помоях -
Наслаждение кишит.
И в кровавые тени
Наливаясь, спешит
Одиночество.
Ленин! Помолчи, не спеши.

В этой серой повозке,
В этих гадких вопросах
Там, где судьбы разносят -
Есть обитель в тиши.

В этом хоре народном,
Во вскипании благородном,
В раздвигании сердца
Пеной омута,
Пляской скерцо
Сушит, кисточки сняв с ушей
На огне подушек
С крылышками малышей
Нежные души -
Тот, кто во все времена
Милый, добрый с нами,
Даже в смерти идет за гробами
И пьет горькую заупокой,
Он простой, он простой,
И понять его просто:
Брат на брата войной,
На колоде короста,
Пустота в огороде,
Рекрута - к воеводе,
Обнимают, целуют,
Посидев, голосуют,
Поседев, разрисуют
Жизнь как чащу лесную,
Повздыхав, отлетают
В край, который не знают.

Там, где доится вымя -
Воланд просится выть.

В широте незахваченной
Шума лет нерастраченных,
В грязной тине
Синий - синий,
     с достачей
Разговоров горячих
Вылезает в Россию,
Рассыпая босые
Соки - с кожами,
Весь сухой и скукоженный
И зубами пираньими
Разгрызая собрания.

Вохрой скудости стреляный,
Охрой черной побеленный,
Звуком марша мажорным,
Колпаком, словно шорами
Всей Вселенной накрытый,
Спит зимой как убитый,
Снегом, холодом сытый.

3. Я хотел рассказать про это,
То, что в плачущих жизни куплетах
Повисает, раздетое,
Но не смог.
Вот опавший листок -
Побуревший, прилепленный
Мокрым ветром
             к ветвям,
                хлестающим
По снежинкам, тающим
На земле,
        их греющей -
Улетает...


Вот тоскливых деревьев
Замороженные скелеты,
Вороньём крикливым,
Черных кошек приметами,
Частоколами
           отгороженные,
Липким снегом с дождем обожженные,
Словно ожили прокаженные,
Разгребая назад хитрость лисью:
Вот и осень.
            Падают листья.



6/Х -89
Москва