Воин и призрак

 
                “Положи меня, как печать, на сердце твое, как
                перстень, на руку твою: ибо крепка, как
                смерть, любовь…”
                ("Песнь песней Соломона", 8:6.)
               
Запутавшись в клочьях ночных облаков,
Тревожно крадется по небу луна;
На контуры каменных острых зубцов
Свой мертвенный свет источает она.
У стен крепостных, в разнотравьи лугов,
Во мраке колышутся крыши шатров.
Короткая летняя ночь принесла
Покой осажденным, покой их врагам.
Сонливой усладой по пряным лугам
Раскинула сети зловещая мгла.

Но кто-то, бесшумно ступая в траве,
К палатке вождя направляет свой шаг;
Во тьме, уподобившись чуткой сове,
Коварно крадется невидимый враг.
Но чуток и старый доверенный страж
И путь чужаку преграждает палаш.
Без пуль и кинжала лазутчик идет.
В карманах ни яда, ни лезвия нет.
Слуга, обнаружив секретный пакет,
В шатёр господина старуху ведет.

Морщиниста кожа, бестрепетен взгляд
У старой коварной карги.
Так, с искрами злобных холодных бесят,
Смертельные смотрят враги.
Но взгляд вожака устремлен на письмо.
Как прежде, все тихо и небо черно...
В раздумьи застыл он. Ни звука окрест.
Теперь он в шатре совершенно один:
Чтоб мыслям дал волю его господин,
Старуху слуга посадил под арест.

Сандаловый запах знакомых духов.
На тонкой бумаге изящной рукой
Начертано несколько ласковых слов,
Унесших у воина сон и покой:
“Мой милый, люблю! Умоляю спасти.
Твой враг меня держит всегда взаперти.
Старуха моя по подземным ходам
Ко мне, в мою келью, тебя проведет.
Доверься ей полностью: преданна нам.
С тоскою супруга твоя тебя ждет.”

Задумался воин. Мерцанье свечей
Эфир обращает на ткани шатра
Пугающим танцем прозрачных теней.
Но, видно, не трогает эта игра
Влюбленного: мысли его далеко,
A власть над собою вернуть не легко.
Он опытный воин. Известно ему,
Как в схватке, бывает, искусно хитрят.
Но запах и почерк поверить велят
Нежданно попавшему в руки письму.

Как скоро он сердцем и волей размяк!
Сметая препоны, не видя преград,
В боях закаленный искусный вожак
В объятья возлюбленной кинуться рад.
Он жаждет вернуть себе дом и очаг,
Где ныне засел бывший друг, ныне враг.
Супруга и замок его родовой-
Захвачено все вероломным врагом.
Склонившись над тонким бумажным листом,
Вот-вот он решится на шаг роковой.

Но что это? Вскинулось пламя свечей,
Шатёр озарился сияньем на миг.
Вдруг свечи погасли и в играх теней
Забрезжил свечением призрачным лик.
То виден для глаз, то едва различим,
Возлюбленной образ стоит перед ним.
И воин почуял по коже мороз,
Смятенье на миг промелькнуло в глазах.
И, будто затем, чтоб рассеялся страх,
Отчетливо голос её произнес:

“Любимый, не верь! Все ловушка. Обман.
Не слушай старуху: подложно письмо.
И почерк подделан, и загнана лань
Рукой вероломной врага твоего.”
Как громом средь ясного неба сражен,
Безмолвно внимает возлюбленной он.
“Ты смел, словно лев, благороден душой.
Но с детства ты слишком доверчивым был.
Коварный завистник поблизости жил,
Беспечно пригретый твоей добротой.”

Он взгляд свой потупил. Любимой слова
По ране открытой задели ножом.
Пред мысленным взором пора озорства,
Пора детских игр позабывшимся сном
Кольнули, как в спину вонзенный кинжал
Того, кому с детства всегда доверял.
Он вспомнил, как рано он стал сиротой.
Он вспомнил хранителя стен крепостных:
Поверенный в планы ходов потайных,
Сердечный старик с головою седой.

Покойный отец старику доверял
И сын положился во всем на него.
Наследнику замка опорой он стал,
Надежной защитой от многих врагов.
Однако, нельзя на земле получить
Чистейшего мёду и дегтя не пить.
Сынок старика, как дамоклов тот меч,-
В округе труднее найти хитреца -
Вот он-то и взялся по смерти отца,
По дружбе, старинную крепость беречь.

Был вепрем убит на охоте старик,
Оставив хозяйство сынку своему.
Тот в тайну подземного хода проник
И тайна досталась ему одному.
A голос, слегка задрожав, говорил:
“Его, словно брата, ты с детства любил.
Вы вместе мужали в сиротстве своем.
По правилам чести ты с детства играл,
А он плутовскими уловками брал.
Но все же судил по себе ты о нeм.

Судил ты наивно, мой милый, о нем.
Не видел коварства и скрытой вражды;
Как мрачным, завистливым, злобным огнем
Посверкивал взгляд, искажая черты.
Не видел, как гордо насмешку таил
Над рыцарским духом, что был тебе мил.
Не видел, каким вожделеньем горят
При виде жены твоей эти глаза.
Не ждал ты, что грянет над домом гроза.
Ты волку доверил защиту ягнят.”

От слов укоризны опомнившись вдруг,
С тревогой он речи любимой прервал:
“Всё так! Ты права. Но скажи, милый друг,
Как здесь очутилась? Твой вид мне сказал,
Что призраком ты проскользнула сюда,
Как сквозь полотно проникает вода.
Но духи - лишь гости из царства теней.
Развей мои страхи. Скажи, что жива!
Сомненьем пылает моя голова.
Позволь прикоснуться. Дай руку скорей!”

Но призрак движеньем прозрачной руки
Влюбленного рыцаря остановил:
“Июньские ночи, мой друг, коротки.
Дослушай меня, чем бы рок ни грозил.
Я здесь для того, чтоб любовью святой
Тебя от ошибки спасти роковой.
Терпеньем смири свой настойчивый пыл.
Так слушай... Пока ты с дружиной своей
В боях не щадил ни щитов, ни мечей,
Предатель с соседями в сговор вступил.

И тот, кому крепость доверил хранить,
Ворота открыл для соседских дружин.
Убиты все те, кто пытался служить
Защитой моею от подлых вражин.
Я в башне успела укрыться от них,
С молитвой глядела, как бой вдруг утих,
Когда перебили в неравном бою
Всех тех, кто был верен тебе до конца.
Я видела сладкий триумф подлеца,
Предательством взявшего крепость твою.

Теперь ждет подмогу в ближайшие дни
И смерть тебе прочит он в планах своих.
Дружины твои, оказавшись одни,
Добычею легкою станут для них.
Для цели такой он подделал письмо:
Оно заманить тебя в сети должно.
Когда-то он  скрыл хитроумный секрет
Подземных ловушек и тайных ходов.
Теперь он завлечь тебя в сети готов,
Откуда незнающим выхода нет.

Не верь же письму! Все ловушка. Обман.
И встретить готовься соседскую рать.
Уже над лугами клубится туман.
Врасплох попытайся их войско застать.
Неведеньем больше не стану томить.
Печальную горечь придется испить.
Тебе не солгал мой безжизненный лик:
Я призраком мрачным из царства теней
К тебе, нарушая порядок вещей,
В ночной тишине появилась на миг.

Утешься, мой милый! Hе стала жена
Добычею сладкой врагу твоему.
Как птица из клетки вспорхнула она
И верной осталась тебе одному.
Прощай же, мой милый! Mолись за меня.
А с проблеском первым грядущего дня
Ты в бой устремишься, сметая врагов.
Удача сопутствовать будет в бою.
Спеши разбудить всю дружину твою,
Засаду устрой и будь к битве готов.”

И голос умолк, уступив тишине,
Связавшей сердца крепче ласковых слов.
Пора возвращаться ей в царство теней,
Под вечный, наполненный тайной покров.
Коснуться друг друга хотя бы рукой
Пытаются оба сквозь сумрак ночной.
Но тщетны попытки судьбу обмануть.
Он с горестным стоном поник головой.
В объятьях нашел он лишь воздух пустой.
Не сможет Орфей Эвридику вернуть.

Туман заволок разнотравье лугов.
Янтарный рассвет запылал по холмам.
Дружина торопится встретить врагов,
Засаду устроить незваным гостям.
Гнев лавой кипящей сгорел и затих.
Боль спрятав, в коротких приказах сухих,
В военных заботах, в опасностях дня
Он ищет забыться в кровавом бою
И взглядом дружину обводит свою,
Сжимая бразды боевого коня.

Крупицами счастье в жестокой борьбе:
Нет рая на горьком распутье земном.
Погибшее счастье, захваченный дом...
Но страха у воина нет о себе.
Молитва к Пречистой в иссохших губах,
Чтоб место любимой нашлось в Небесах.
Он имя ее продолжает шептать
В ночной тишине и в угаре боёв.
Он знает, что вымолит душу её.
Кто смеет надежду его отнимать!