Разделены давно на касты

Разделены давно на касты,
Пожалуй судьбы, имена.
Властители к сему причастны,
Их воля видно такова.

Преобладает богохульство,
Да и подобие греха.
Неведомо совсем блаженство,
Ведома наглость, суета.

Ведома некая бессердечность,
Ну прямо страсти наяву.
Ну а та самая беспечность,
Пожалуй вовсе ни к чему.

Забыты прежнего мотивы,
И своё собственное Я.
Лишь только души неделимы.
У каждого она своя.

А монотонное словоблудие,
Уводит вовсе в некуда.
Лишь остаётся послесловие,
Быть может горе от ума.

Ну а то самое деление,
Наверное выгодно кому.
Своё бывает определение,
В этом меняющимся миру.

Но кто-то вносит свою лепту,
А у кого-то власти нет.
Сбываются порой приметы,
По истечению неких лет.

Сбываются порой знамения,
Из прошлого, издалека.
И безо всякого сомнения,
Запечатлели сие года.

И безо всякого сомнения,
Произошёл переворот.
Обманчивы давно мгновения,
Где-то маячит эшафот.

Которого люди создали,
Дабы казнить опять себя.
Жестокими уж очень стали.
Обличие зверя наверняка.

Давно забыто милосердие,
И исповедуют лишь зло.
К чему прикладывать усердие?
Дабы добиваться своего.

Дабы добиваться снова мира,
Купаться в объятиях любви.
Но ожидание приговора,
Нельзя уже перенести.

Разделены давно на части,
Свидетельство тому земля.
Присутствуют оттенки власти,
И нескончаемая борьба.

А человеческие чувства,
Как некая редкость иногда.
Иной раз воскрешает свойство,
Лишь быть предвестником добра.