Ночь перед Рождеством

Лязгают ночью кости деревьев,
доносится издали чья-то молва:
то песня последняя,
хрипом то тетерев
плещет волной последний догмат.

Крадется луна, и звезды забегали.
Плюется в них светом квазар.
Смеются леса и
голыми кедрами
кидаются в неба пустые глаза.

Русые косы
певучих девиц
застыли в посмертных стогах:
на их головах
кричащий девиз,
сгорбленный водкой в стакан.

Так
мы землю
крестами пометили,
смотря в ее старый беззубый оскал.
Так
смотри на меня
большегубый ты тетерев,
на землю мою и на века каскад!

Кругами
тополи
то топчут
землю,
то поют.
Левой!
Левой!
Левой!
Ночь,
меня в хороводы плесни!
В их застольных кострах утаю
поросшую инеем седость ресниц.

Там
тетерев споет заупокойную мессу,
закроет губами он сноп табака,
прикурит от солнца оскалину леса,
его расписные костями стога —
холмы человечьего треска

Там
русые косы заждавшихся дев
спадут в очревленные злаки
и над плешью луны будут сидеть
кистями проросшие маки,
держа гордо скальпы с идей.