Первый и последний

И вот лёжа в собственной крови, он подумал: - "и это все? Это все то, от чего я убегал всю жизнь? Обрекая себя жить в страхе и страданиях от этого?"
Шок приступил его боль и ему казалось, что его будто и не били совсем. Он поднялся, посмотрел в спины уходящих во тьму дворов обидчиков и прохрипел, булькая кровью:
- И это все? - он сплюнул мешающую кровь и добавил теперь уже громче: - слабаки, думаете вы крутые? Думаете победили, впятером одного? Черта с два!
Спины обернулись, и на него посмотрели, недоуменно, те самые лица, видеть которые он боялся всю свою сознательную жизнь. Они, как по команде бросились на него, сбили с ног и стали снова пинать, без каких либо правил, как садисты. Потом один  поднял за волосы его окровавленную голову и с усмешкой спросил:
- Ну, что сейчас скажешь?
Он молчал, находясь в забытие, его организм отключил не только боль, но и мозг.
Задавший вопрос бросил  голову жертвы о дорогу и встал.
- Сука! А вдруг мы его укокошили?
- Не сы! А, если так, то все молчим, поняли? - сказал им главарь.
Но страх последствий убийства, вот так ни в чем не повинного человека, все же проник в их сердца. А там где страх - там слабость. Тут они услышали булькающий хрип. За ними поднималась черная фигура...
- Слабаки! - снова услышали они.
Главарь рванул к фигуре, но тут его задержала рука товарища.
- Стой! Ну его, ты не видишь? Он спятил совсем!
Но главарь вырвался и бросился добивать жертву, он думал, что теперь и сам справится с полумертвым неудачником. Но когда он подбежал и, замахнувшись, хотел ударить, то его встретила каменная рука, которая, как пасть собаки, сжала его горло. Видимо организм, слишком рано включив мозг, понял, что управляющий им индивид убьёт их обоих, и бросил все оставшиеся силы на этот решающий бросок. Пальцы, как клыки впились в горло главарю. Он схватил руку и пытался оторвать её. Но это была уже не рука, а когтистая лапа орла, жилы которой тянули все сильнее, сжимая пальцы-когти. Внезапно задыхающиеся главарь почувствовал, как один из пальцев проткнул тонкую кожу шеи, и оттуда потекло что-то горячие. В ужасе он вскрикнул, повалился на спину, обхватил смертельную руку ногами, но она продолжала сжимать его горло. Чёрная фигура лишь наклонилась над ним, и её кровь теперь капала ему на лицо. А из под разбитых и распухших глазниц на него смотрели налившиеся кровью глаза. Они смотрели на него неподвижно, не разу не моргнув за все это время.
Подбежали его напарники, стали тоже отдирать руку, повалили черную фигуру на землю. Но рука продолжала сжимать горло, и вот уже второй и третий пальцы пробили кожу, и внезапно брызнула алая пенящаяся кровь, обливая и черную фигуру и товарищей. Они били ногами, руками, но все было тщетно. Главарь резко обмяк, его руки раскинулись, а ноги грохнулись на бок, как отрубленные. Тут напарники увидя смерть главаря, а потом и неподвижный взгляд жертвы, взвизгнули, как поросята и кинулись бежать.
Организм действительно кинул все оставшиеся силы на этот бросок.