Два контура

                - Мой личный остров – письменный стол,
                друг не отправленных писем и дом.
               
                Она – весны соперница, и всё чем томилась она,
                я угадал, пилигрим, её сна:

– Черным лебедем крыл, я из пены чернил
нотными знаками ей прелюд посвятил.

    Крыло рояля побледнело, и рук пассаж оледенел,
    сам олиловился закат и навсегда рассеял мрак.

– С минут магического часа я этой встречей дорожу
без ожерелий, без атласа, мечтатель встретивший грезу.

    Созвездьем взглядов обменялись, пугая главами страданий,
    грозой уснувшею сменилась спираль нечаянных ожиданий.

– Притворной страстью трепета стрекоз, немую ожидаю робость,
от палевой луны до грёз, мыслей соблазн неосторожность.         

    Кто знает, в глубине ветвей я ланью пряталась теней,
    там чар усладу и пролей, и счастьем овладеть посмей.

– Вы неуёмны, как дитя, так расписали всем в альбоме,
представив откровенный шарж с меня, всю душу вынув на изломе.

    Я помпеянка не покорная, спесивая, упрямо-вздорная,
    ваш серебряный возраст, наводит на дрожь и волей-неволей,
                скрывается ложь.

- Что жажду наслаждений знойных, неописуемую власть,
утех бесплотно-обнажённых, и ласк нездешних – зова страсть?

    Сдаюсь единолично снюсь, прикованная вашим взглядом,
    как отменить себя любить, не представляла даже сладу.

– Вы – муза прирождённая, скала, и если знаете вы про себя,
насторожённо ядовитая омела, то только то – что любите себя.

    В признаньях безмолвных, и было ль то во сне, но наяву,
    я вас любила и люблю, возненавидев по сему.

В его окне осенняя пора, в её – цветущая весна…
И больше, скажу, они не встречались, но с тайной
                пикантною не расставались.

Иллюстрация: Jean Pierre Gibrat