Имболк 2022

Февраль распластавшимся ветром задует свечи, стоящие прямо в сугробе среди болот. Ростки пробуждаются в оттепель - скажет слечь им. И шелк его тонких запястий не обраслечен цветами и почками, тело его голо.

Не взял ни любви, ни печали, ни зёрен гнева, сплетаю столь нежный и ломкий сухой тростник в кресты для пришедшего времени, что роднее и лета, и зимних уставших полей в броне их, и жухлой листвы ноября, и под ней возни.

А где-то вся жизнь позабыта плетёной куклой, и теплая гниль поедает остывший хлеб. Но я не оставлю тех почек, что не разбухли, и капель смолы бронзовеющей, липкой, смуглой на замерших соснах, мечтающих о тепле.

Лететь бы пушинкой, свободнее вепрей диких, вовеки не чувствовать эту тупую боль. Забыв обо всём, зажигаю огни Бригитты. Шептали мне ивы: "Сквозь долгий мороз бреди к ней по тропам из ярких лишайников и грибов".

Стоят за спиной злость, отчаяние и смута, роится сомнений бесчисленных черный ряд. Мой путь в одиночество горек, смешон и спутан, и подлая мысль прорезает покров лоскутный: "Ты не возвратишь ничего, что ты растерял".

Когда молоко, прокисая под ранним зноем, стечет по оврагам, питая дубы и ряст, с ноги заржавевший капкан, будто глину, смоет, и лентами встречу цветы, если только снова с небес монотонное время не втопчет в грязь.

И ныне, столь жалок, оставлен, в натужном хрипе, в лесах, надоевших до скрипа, с самим собой, творю на Имболк торжество полусгнившей скрипкой. Пускай же любовь новорожденным птичьим криком не в жизни моей, но хоть где-то произойдет...