Эфодин

Когда закончилось умиро-бля-творение,
и стало ясно, что уже нельзя по-доброму,
утратив притяжение и трение,
он вышел с эф-один гулять по городу,

которому бывало в настроении
без всяких целей и прицелов - хаживал
и в проплываших дам или строения
обоймами слова и взгляды – всаживал,

и те снаряды, если и курочили,
то только стен невидимых условности,
и, прочее лишь упрочняя, прочили
нескучный день и неплохие новости,

но, напасясь на улицах потасканных,
он возвращался к прежнему и пошлому,
где время, скалясь из-за двери ласково,
всё глубже в душу загоняло нож ему -

мир блекнул, и однообразел лицами,
как книга, чьи страницы – нелистаемы,
так и должно быть, что годами-спицами
как плод в утробе души – протыкаемы,

и в этом постепенном умерщвлении
должно быть миру что-то есть полезное,
но он ... - он сделал резкое движение
за чем-то там – и соскочило лезвие,

и боль была такой, что всё обычное
покрылось толстым слоем невозможности,
всё стало неродным, всё стало – личное,
из самой беспощадной осторожности

он стал смотреть глазами слишком трезвыми
на время - сквозь людей и просто в зеркало -
и от души, пусть даже недорезанной,
взгляд время отводило, время бегало

вокруг него, ища для нападения
уже особый случай, потактичнее,
а он стоял, как старое растение,
устами изъясняясь только птичьими,

и те уста резину перемирия
тянули - без надежды и проклятия,
покуда бесноватая валькирия
за всех всё не решила… В общем – нате вам!

Вы – правильны и строги, как империя
не снисходящая чутьём до сволочи -
у вас к нему лишь страх и недоверие,
а у него к вам - лишь снаряд осколочный.

И если он покуда не взрывается,
то только потому, что шёл он - пo небу …
Вот он идёт к вам. Он вам улыбается.
Попробуйте - скажите ему что-нибудь …


25.01.2012