Александр Акимов - Под солнцем Самарканда 5-6

Публикуется с разрешения по первоисточнику http://stihi.ru/avtor/aleks50
в обработке авторов Александр Вишерский

Под солнцем Самарканда часть 5

Однажды сказали нам,
Что гимнастёрки из ХэБэ устарели будто,
Выдали новую, из синтетики форму, 
Робу -"мобуту",
Вместо пилоток – панамы,
Ботинки "ГэДэ"–
В простонародии – говнодавы 
В которые
Теперь ноги должны быть обуты…
Где надо, ушили и подогнали,
И нас, наглаженных и нарядных,
Как на парад,
На тактическое поле погнали…
Пустыня блестит в закатных лучах,
Переливается - от ползающих вокруг черепах,
Наши "левши-умельцы" делали из них
Пепельницы-сувениры, наряднее магазинных…

Сокурсник Юра Мисюра решил -
Испытать черепаху на прочность,
Холостыми патронами - в панцирь очередь!
Я подумал, это выглядеть будет занятно, 
Но - неприятно,
И хорошо, что в партере мест не хватило,
Результат схож был со взрывом гранаты!
Первых,  кольцом вокруг стоявших,
С ног - и до головы - окатило
Кровавыми кишками, как из ушата!
Так Юрка новую форму всем обновил,
Правда, за это его никто не побил -
Таким «крутым хлопцем» он был!

В увольнения в город нас не пускали,
Там наших - правоверные ножами писали,
Воскресными «культпоходами» их заменяли.
Причём идти, - не меньше пяти,
И со старшиной - во главе!
Но такой, ведь, толпой,
Не пойдёшь - к девчонке одной!
И что там, ещё у местных в голове?
В одном, из таких культпоходов, на пасху,
Случай – свёл меня,
С крымской татаркой,
В последствии - первой женой моей - Райкой…

«По сигналу Воздушной тревоги –
Все укрываются в щели,
Но это – не та щель,
Которой всем вам здесь так не хватает!»

Поучал нас капитан Голобач.
«Да что в этом он то понимает,
Со своей пожилой коровой-женой?»
Думали мы, не осознавая,
Что каких-то - лет двадцать назад,
Он был, как и мы, - такой же курсант.


Под солнцем Самарканда часть 6

Новый период обучения -
Начинается всегда и у всех,
С подъёма по тревоге учением:
И необходимо прибыть
В учебный наш центр,
Рассчитывая только на свои быстрые ноги.
Кто на чём: кто – пешком,
На попутках, и ишаках,
На верблюдах, или бегом,
(Я, однажды, - в ковше экскаватора),
Наводя панику на местных жителей -
Полной боевой выкладкой: автоматом,
Скаткой через плечо,
Вещмешком, подсумками и сапёрной лопатой,
С преодолением водной преграды -
Реки Зеравшан, по навесному мосту
(Как он выдерживал ту толпу, не пойму!).
По пути я ещё ухитрялся
Заглянуть к своей ненаглядной невесте -
Где в пгт Хишрау татары проживали вместе.

«Мобуту» все мы - ушили,
Штаны - расклешили -
Сделали вставки,
Вполне приличные брюки вышли цвета хаки,
Ботинки «ГэДэ» даже - не получали, 
Каптенармусу их оставляли,
(Куда старшина их, с ротным девали?
Наверное, - пропивали).
У местных сапожников,
Туфли модельные шили мы на заказ,
Спецы они, в этих делах - высший класс!
Панамы обычные - превращались в ковбойские шляпы,
Так что в форме одежды "Голый торс",
Или, скорей, «блатной форс»,
Сходили бы с ума от нас бабы…

Но увольнения в город,
Под строгим запретом, -
И местные жители знают об этом,
Чувствуешь - загнанным себя в самоходе,
За каждым углом
Будто ожидает засада с ножом!
На национальной почве,
По ночам, не на виду,
Режут здесь нашу братву, - как траву...   
А, ведь, недавно совсем,
Всей страной, скопом всем,
И хохол, и якут, и студент,
Всем миром, дружно отстраивали
После землетрясения Ташкент.

Прислали нам дюжину «тридцатьчетвёрок»,
Для занятий по тактике,
Полевой нашей практике.
Не были преданы они забвению,
С войны простояли на базах хранения,
И вернулись, в хоть и учебный, - но строй!
Мы всё удивлялись:
Как отцы наши ездить
Ещё и фрицев бить на них умудрялись?
Передачи почти что - не переключались!
Без кувалды и какой-то матери,
Нельзя передачу врубить!
Надо сперва в броню, сапогом упираясь,
Попыхтеть, чтобы её куда надо вбить!...
От обветшавшей, замыкавшей,
И вечно искрящей электропроводки,
Нередко горели наши «тридцатьчетвёрки»:
А отцы-командиры были даже довольны,
Когда появлялся дым -
Условия приближены к боевым!
И, заодно, отработаем тему:
«Тушение танка подручными средствами».

И на ямах трясясь, по пустыне носясь,
Пыль глотая сгущённую - злую,
Мы, сквозь грохот моторов шутили, смеясь,
Вспомнив - про Украину,
Нашу «неньку», былую:
«Хаги – Ваги – Райские кущи»
Харьковской Холодной Горы,
Где молоденькие хохлушки 
И мы
В «Парке любви» до зари…
Милые воспоминания
О местах, где - зима – как зима,
И лето – как лето,
Где, по весне, чугуевские лагеря
Привечали нас, шумом зелёных веток…

Встречавшая нас там «шестьдесятчетвёрка»,
С пушкой-хлопушкой, стреляющей звонко,
Звуком движка, однако,
Напоминающая забиваемого хряка!
Приземисто-низкорослая,
С необрезиненными колёсами -
Похожая на новорожденного колоссика;
Не вагон - с длинною пушкою вагонетка,
Не танк, - а его сестрёнка-танкетка,
С виду не скажешь, что в нём 40 тонн!
Скачет по ямкам - словно лягушка,
Ну, совсем как будто - игрушка!
И экипаж – всего три человека, -
И все мы, – курсанты ХэГэВэТэКэУ,
Сразу влюбились в машинку ту!
Те, чугуевские  полигоны,
Где мы танками тучи пыли гоняли,
Где впервые надели погоны,
Мы с тобой - позабудем, едва ли….