Дожились

Дожились до того, что шаримся в помойках.
А почему – скажу – ведь надо как-то жить!
Союза нет давно! Но нищая прослойка
Людей ещё жива. Не оборвать бы нить,
Идущей бедноты по пасмурным подвалам,
Живущим кое-как, по-нищенски, как скот!
Жизнь отвернулась… Бог!? Святыня перестала
Их защищать, вложив в своё бессмертье лёд.

Сознанье подвело. Но так ли в самом деле?
Мы видим парадоксы, как среди лета снег.
И те, кто у руля, по-хамски охренели,
И бомж для них давно уже не человек.
Зачем кормить бомжей, не справившихся с горем,
Нахлынувшим рекой в прошедшие года!
Перевернулся мир! Одни деньгами сорят,
Другие в нищете, осколком жалким льда.

Без права быть живым! Без средств к существованию,
О, не было ещё такой белиберды.
Грабёж, один, второй! Не божье наказание,
А выбрыки уверенной в себе самой орды.
И, кто-куда… Дожди, снега или туманы.
Холодный день и ночь в подземке без тепла.
Ни хлеба, ни воды. И тело в гнойных ранах.
Слеза в пустых глазах – короста верх взяла.

Надсадная тоска! Дрожат во тьме колени.
И кажется, пришла уже подруга-смерть.
И звёзды с высоты по-новому смотрели,
 Как будто собрались больного пожалеть.